Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Я чувствую резь в груди.

— Мне так ее не хватает.

Она коротко кивает и уже собирается открыть дверь, когда внезапно ее охватывает гнев. Она поспешно подходит вплотную, так близко, что ее завитые локоны касаются моих висков.

— Позаботься о том, чтобы твоя дочь была в этот момент далеко. И сделай так, чтобы все выглядело как несчастный случай.

Потом она уходит. Через пару минут до меня доносится шум заводящегося мотора, трогающейся и исчезающей вдали машины. Я стою в прихожей, словно окаменевшая. Все, что, как мне казалось, я потеряла. Все, что навсегда исчезло с последним вздохом матери. Все это еще может вернуться. Все это я завоюю обратно. Себя саму. Мою дочь. Мое будущее.

Материнская любовь не знает ограничений, она дика и прекрасна. Я буду чтить память матери и стремиться к той же цели, что и она. Но моя дорога к ней идет другими путями. Она предпочитала уступать, а я буду бороться. Она выбирала мягкость, я выбираю силу. Медленно поворачиваюсь и прохожу в глубь дома. Многое нужно обдумать, прежде чем я вернусь домой. Многое спланировать. Опускаюсь на диван, в тот его угол, где совсем недавно сидела она. Если я закрою глаза, я все еще смогу ощутить рядом отзвук ее рассказа. Он утешает и придает сил. Я знаю, что смогу со всем справиться. Если она смогла, то смогу и я.

Вижу перед собой Смиллу, слышу ее серебристый смех. Когда-нибудь, много лет спустя, мы сядем с ней рядом и обо всем поговорим. Мать и ее взрослая дочь. Тогда я расскажу ей о моем жизненном пути, о том, какие я вынесла из него уроки. Я еще не знаю точно, что скажу. Но уже знаю, с чего начну свой рассказ и какие слова прозвучат прежде всего:

«Хорошая мать не подчиняется обстоятельствам, а сама создает их».

ОЧКАРИК

(роман)

Катажина Бонда

Полицейский профайлер Саша Залусская приезжает в небольшой городок у восточной границы, чтобы встретиться с Лукасом Полаком, главным подозреваемым в деле серийного маньяка по прозвищу Красный Паук и отцом ее ребенка.

Поговорить с бывшим любовником не удается. Его выписали из частной психиатрической клиники, и где он сейчас — неизвестно. Пока Саша пытается отыскать Полака в городе, убивают девушку, а вскоре прямо со свадебного торжества исчезает молодая жена местного бизнесмена. Возможно, они стали жертвами Полака.

Но и сам новобрачный не без греха. Это уже третья близкая ему женщина, пропавшая без следа, и когда-то его подозревали в убийстве, только не смогли доказать вину, хотя принадлежащий ему «мерседес-очкарик» был связан с преступлениями…

Пролог

Сопот, май 2014 года

Когда он наконец поднял трубку, она промолчала, хотя следовало попросить к телефону Зосю.

До нее доносился звук включенного телевизора и детский смех. Домысливалась картина семейной идиллии. Супница с бульоном на столе, домашний пирог на фарфоровых блюдцах. Малышня превращает квартиру в полосу препятствий, не имея понятия о профессии деда, который каждый год переодевается Дедом Морозом. Дети смотрят «Том и Джерри». Взрослые пьют грушевую наливку, перекрикивая героев мультика. Служебное оружие с отделенным магазином и запасом патронов подремывает в сейфе.

— Зофии нет. — Он подал голос первым. — Ее отвезли в роддом.

Саша с облегчением вздохнула. Когда она увольнялась со службы, у ее непосредственного начальника был уже сорок один год стажа, но, как видно, он все еще в строю. Его первый внук родился незадолго до того, как он ее завербовал. Саша заметила фото младенца на рабочем столе его компьютера. «Марсель, — с гордостью объявил офицер и прибавил: — А его сестра уже в пути». С тех пор она и называла его Дедом. Прозвище быстро прилипло, и вскоре все стали так его называть. Шли годы, а ей по-прежнему не удавалось узнать его настоящую фамилию. Вплоть до вчерашнего дня. Она рассчитывала, что Дед пока не в курсе. Хотя бы раз преимущество было на ее стороне.

— В роддом? — Саша улыбнулась. Теперь уже офицер не бросит трубку. Ему слишком интересно, чего от него хочет бывшая протеже. — А что с ней?

— Не знаю, — буркнул он согласно давним инструкциям.

Сейчас она слышала его свистящее дыхание, легкое покашливание и стук. Он извинился перед гостями и медленно перемещался в другую комнату. После того как Дед закрыл дверь и воцарилась тишина, она хотела сказать что-то в свое оправдание, но он опередил ее:

— Телефонных книг уже не существует. На Фейсбуке меня тоже вряд ли найдешь.

— А ты где взял мой номер, когда втравливал меня в дело Иглы?

— Но у тебя-то кишка тонка…

— Ты прав, — признала. — Однако у меня свои методы.

— Еще две секунды, и начнется запись, — предупредил он. В его голосе не было враждебности. Скорее, обыденность. — Это может усложнить жизнь и мне, и тебе.

Она положила трубку. Села на полу по-турецки. Закурила.

Монитор компьютера заморгал и перешел в энергосберегающий режим. Перед тем как он уснул, мелькнуло лицо профессора Абрамса. Им следовало обсудить прошлый семинар. Профессор был обеспокоен ее молчанием. Он уже несколько дней пытался поймать ее в скайпе. Написал как минимум десяток сообщений. Саша работала, но сначала хотела закончить заключительную часть и обсудить с ним всю диссертацию в целом. Она пообещала себе, что завтра с самого утра выловит его в институте. Сигарета заканчивалась. Когда она встала, чтобы затушить ее под струей воды из крана, подал голос ее телефон. Она взглянула на дисплей. Номер не определен. Ответила, не дожидаясь начала припева.

— Один вопрос, — бросила она без вступлений, все еще держа в руке тлеющий окурок. — Какова была моя роль в деле Иглы? И работал ли Лукас на нас? Считаю, что имею право знать.

— Я никогда тебя не обманывал, — заявил Дед. Голос был спокойный, не такой хриплый, как несколько минут тому назад. Посвистывания при дыхании почти не было. Видимо, перед тем, как позвонить, он успел воспользоваться ингалятором. — Таков был приказ. Но вообще-то это уже два вопроса.

Она вздохнула.

— Лукас знает?

— Даже я не знаю всего, — начал он, но запнулся. — А если дело в тебе?

Саша подошла к холодильнику. Налила себе холодного молока и отпила глоток. Ждала.

— То есть Красный Паук — это дымовая завеса?

— Я был в этом почти уверен. Но после всего,