Современный российский детектив - Анна Майская

во-вторых, волевыми усилиями достигать цели, поставленной „хозяином“ (Хубайс, Луньков); в-третьих, быть „винтиками“ в делании политики (Станюкевич, Мурахов), которыми и не жалко пожертвовать; в-четвертых, системно „обучаться и обучать других“ (Афаназьев, Шатален, Шмилев); в-пятых, принадлежать к типу функционеров „заднего плана“, быть „серыми кардиналами“ (Иковлев А. Н., Барбулис); в-шестых, быть нравственно нечистоплотными (сексуальные извращения, гомосексуализм), иметь шкурные интересы (читай: „общечеловеческие ценности“), лакейский характер (Кисилев, Цванидзе, да почти все журналисты, телеведущие и прочая проституированная мразь); в седьмых, рядиться в псевдопатриотические и национальные одежды (Моголь, Рагозин, Скуков, Стерлингов); в-восьмых (и об этом не догадываются сами „агенты влияния“!), при выработке жизненных ресурсов и бесполезности своего дальнейшего существования — самоликвидироваться. Но это уже тема отдельной главы — о методах и формах психотропного и сублимального воздействия на человеческий мозг…»

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Анатолий был приятно удивлен, когда координатор предложил форсированно ускорить работу над его книгой, пользуясь архивами Русского Ордена, которые в свое время были предоставлены и Просторову. Значит, его труд будет востребован и принесет пользу, — подобное всегда льстит самолюбию литераторов, хотя Киреевский не стремился ни к славе, ни к богатству, подавляя в себе эти проявляющиеся порою желания, считая их одними из болотных огоньков возле прямой дороги. Любое творчество — это вообще очень коварная и прельстительная вещь, способная погубить душу и изменить человеческий облик, если сам творец забывает о том, что он всего лишь человек, временно хранящий талант, данный ему Богом. За ним неотступно следует дьявол, пытающийся выхватить этот талант, или использовать «носильщика» по своему усмотрению. Поэтому ты являешься либо проводником слов Божьих, либо выполняешь задачи Князя Тьмы. В этом беда и трагедия многих, почти всех писателей, находящихся в постоянной борьбе с самим собой. Уступившие в этом сражении (даже если достигли внешних вершин почестей и богатства), как правило, кончают одинаково: безумие, алкоголизм, самоубийство… Сам Геннадий Сергеевич Просторов как-то заметил своему молодому соседу: «Берите пример с наших предков — монахов-летописцев, иноков, создателей патерик и жизнеописаний святых. Редко кто из них ставил свою подпись под рукописью. Я уж не говорю об иконописцах! Нет, желание любым путем увековечить свое имя — есть одно из худших проявлений гордыни. Таких людей я называю не „творцами“, а „творюгами“…» Киреевский тогда согласился с ним, но перед ним все время стоял другой вопрос: на что жить? Понятно, что голод способствует движению мысли, а сытый желудок — движению к дивану, но жизненные силы тоже надо как-то поддерживать и питать мозг. Анатолию было неудобно заговорить на эту тему с Кротовым, но тот и сам знал, что к чему, каково приходится честным и талантливым людям в нынешней России, где процветают лишь торгаши, предатели и лакеи.

— Руководство заинтересовано в скорейшем издании вашей книги, — сказал он. — Подобной литературы должно скоро появиться очень много, и она будет охватывать различные слои населения. Программа духовного образования народа развернута широко, не сомневайтесь. Хватит забивать голову чепухой и подделками. К сожалению, русские писатели в той идеологической войне — в конце 80-х, начале 90-х годов начисто проиграли, оказались неподготовленными, деморализованными, по существу, покорно сдались. Не все, но большинство. На них больше нельзя ни ориентироваться, ни делать ставку. Они не смогли перейти к новым формам борьбы, к новому ритму жизни. Теперь их удел — тихая старость, пенсия, воспоминания… Ваше поколение тридцати-сорокалетних писателей и литераторов сделает больше и лучше. А на вас лично, Анатолий, мы возлагаем особые надежды. Ваша рукопись должна быть закончена к первому июня, — добавил Кротов, испытующе взглянув на Киреевского.

— Это невозможно, — отозвался Анатолий. — Слишком мало времени, а я только перевалил за половину.

— Возможно, возможно… — усмехнулся координатор. — Сроки установлены не мной, ждать больше нельзя. Тем более, сами видите, в какое положение мы попали: рукопись Просторова исчезла. Будете работать днем и ночью, учитесь концентрировать свои силы, жить, мыслить и писать быстро. В конце концов, пусть ваш материал будет несколько сыроват — наши специалисты его доработают. Доведут до кондиции. Более того. Готовьте параллельно еще одну книгу — небольшую, объемом в пять-шесть печатных листов, где то же самое будет изложено простым, доступным языком — для более широкого круга читателей. Мы издадим ее массовым тиражом. Такие книжки-брошюры, дешевые, на газетной бумаге, станут «народными», будут продаваться на каждом углу. Мы пустим их через сеть наших распространителей. Продумайте целую серию подобных изданий. И еще. Только не падайте сразу в обморок. Вам предстоит заняться и текущей аналитической работой. Это потребует дополнительных усилий и времени, но вы… справитесь.

— Нет, не справлюсь, — сказал Анатолий. — Невозможно.

— Забудьте это слово. Оно выдумано людьми ленивыми и недалекими, пытающимися оправдать свое глупое существование в этом мире. Справитесь, справитесь… В этом конверте — некоторые образцы «Аналитических записок». Пока просто ознакомьтесь, а в каком конкретно направлении вы будете работать, мы определим в дальнейшем.

Киреевский машинально взял желтый конверт и вытащил несколько листков, бумаги. Пробежал взглядом. Кротов невозмутимо смотрел на него, покуривая сигарету в длинном мундштуке.

— Здесь везде стоит одна подпись — Ярослав. Кто это? — спросил Анатолий.

— Личность замечательная, — уклончиво отозвался Кротов. — Да, кстати, все хотел поинтересоваться: в вашем доме на первом этаже будто бы квартира сгорела?

— Точно не знаю, но, кажется, там произошел взрыв… Второго или третьего января.

— Неужто гранату подбросили?

— Нет, бытовое происшествие. Старушку, которая там жила, слава Богу, откачали и увезли в больницу. А ее сосед… вроде бы, в милиции.

— Ну ладно. Это их трудности. Со спичками надо обращаться осторожно. Теперь о финансовой стороне дела. Поскольку вы деликатно не касаетесь этого вопроса, следует заключить, что деньги вас не интересуют и вы готовы работать бесплатно, так? Очень хорошо.

— Да… но…

— Будем переводить вашу зарплату и гонорар в Зимбабве. Тамошние жители очень нуждаются в благотворительных бананах. Шучу, шучу… Надо все-таки уметь отстаивать и свои собственные интересы, Анатолий. Приятно видеть, что некоторые люди еще не разучились краснеть. Вот здесь — тысяча долларов, столько же вы будете получать каждую неделю. Кроме того, чтобы избавить вас от хождения по магазинам и для экономии времени, все необходимые продукты будут вам доставляться по вторникам и пятницам. Если вы не умеете готовить, пришлем и повара.

— Готовить я умею. Жизнь научила, — ответил Киреевский.

— Хорошо, когда-нибудь угостите ужином. Гонорар за книги оговорим отдельно. Завтра я привезу вам материалы из архива Ордена. Постарайтесь без лишней нужды из дома не выходить. Мозги нам дороже крепких кулаков.

Кротов встал и начал прощаться. Уже стоя в дверях, он