Современный российский детектив - Анна Майская

Внешний осмотр территории занял около сорока минут. Затем «тойота» остановилась возле главного входа — перед воротами. Шепотников посигналил, вышел ленивый охранник, узнал его, раскрыл легкие металлические створки. По бетонной дорожке они подъехали к трехэтажному зданию.

— Здесь, — кисло проговорил журналист. — Апартаменты Гершвина наверху.

За административным зданием виднелось летное поле, ангары для самолетов, диспетчерская башня. А еще дальше — целый комплекс разноэтажных и многофигурных строений. Очевидно, подумал Днищев, там находится реабилитационный центр, спортзалы и прочая чепуха. Все кругом, было покрыто толстым слоем снега, хотя возле домов и ангаров он был убран в большие сугробы. Стояла тишина, людей почти не было видно, несмотря на то, что время показывало два часа дня, а сумерки еще не успели опуститься на землю.

— Не сезон! — вздохнул Шепотников. — Клуб начинает функционировать с июня. Но сам Гершвин всегда на месте.

— Значит, нам повезло, — отметил Днищев. — Веди меня прямо к нему, комсомольской Вергилий.

На первом этаже также сидело двое охранников в камуфляжной форме, но Шепотникова тут, по всей видимость, хорошо знали. И когда они поднялись на лифте, то также столкнулись с тремя бравыми молодцами. Что удивило Днищева — все они, начиная со сторожа у ворот, имели далеко не славянскую, а характерную семитскую внешность. Не хватало только хасидских пейс, шапочки-кибы и автоматов «узи».

— Зачем так много бультерьеров? — шепотом спросил Днищев. — Он чего-то боится?

— Сами знаете — в какой стране мы живем! — так же тихо отозвался Шепотников.

Улыбчивая секретарша-красотка провела их в довольно скромный и непритязательный кабинет. Навстречу им, встав из-за стола, вышел сам хозяин. Гершвин был невысокого роста, черняв, лысоват, с крутым носом. А выражение лица и глаз такое, словно он заранее извинялся, просит прошения сейчас, завтра и впредь. Эту характерную, обманчивую иудейскую черту Днищев подметил уже давно. Он еще не встречал ни одного еврея, который бы не хотел мысленно повиниться перед ним за то, что мечтает залезть к нему в карман, клянясь при этом в своей преданности и ругая соплеменников.

— Это — Жмуркский, — представил Сергея Шепотников. — Бизнесмен с Украины. Хочет вступить в клуб.

— В круг? — переспросил Гершвин, тряся Днищеву руку.

— В клуб, — напряженно повторил журналист. Сергей отметил для себя эту странность: хозяин кабинета сказал — «круг». Что бы это значило? Пальцы Гершвина как-то неприятно касалось его ладони, словно поглаживали ее. Он непроизвольно отдернул руку, чем вызвал некоторое недоумение на лице «воздухоплавателя». «Сюда бы Анатолия! — подумал Днищев. — Он бы быстро просек все эти масонские штучки». А может быть, Гершвин — просто голубой? Хотя, одно другому не помеха.

— Чем занимаетесь на неньке-Украине? — спросил тот, бросив беглый, вопросительный взгляд в сторону Шепотникова.

— Скотоводством, — ответил Днищев. Журналист, пожав плечами, словно все это не имеет к нему никакого отношения, отошел к окну.

— Малоприбыльное занятие, — огорченно вздохнул Гершвин. — А будущая монополизация сельского хозяйства и вовсе принесет вам одни убытки. Могу предложить вам нечто иное, если когда-нибудь вы захотите расстаться со своими бычками. Не прогадаете. — На эту тему мы поговорим отдельно, согласился Днищев. Если бы сейчас, его стали расспрашивать и пытать насчет скотопромышленности, он бы сел в лужу, поскольку все представление о, допустим, коровах, у него ограничивалось тем, что порою у них встречается какое-то там вымя. Но Гершвин и сам сменил эту скользкую тему.

— Вы действительно хотите вступить в аэроклуб? — спросил он. — Или это просто причуда, блажь? Мы ведь, надо заметить, не всякого принимаем. Разве Юра не говорил вам?

— Не успел! — откликнулся Шепотников. — Он так на меня навалился.

Днищев заметил, что журналист делает какие-то знаки пальцами, будто пытается что-то объяснить, показать Гершвину. Тот тоже обратил на это внимание и выражение его лица стало меняться. Пора было переходить к активным мероприятиям, ко второй части многосерийного фильма.

— Киреевский. Эта фамилия вам о чем-нибудь говорит? — хладнокровно произнес он.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Аналитическая записка (выдержки)

Что ждет Анатолия Хубайса в ближайшем политическом будущем? Этот, бесспорно сильный игрок, понимает, что в условиях личной непопулярности и наличия множества могущественных врагов (низводящих его публично до фигуры типа Барбулиса), ему прежде всего следует обезопасить себя от роли и судьбы современного «Бирона». В противном случае, после смерти Эльцына, его ждет не только политический крах, но, вероятнее всего, и физическое небытие. Реален для него один путь: превращение в такого человека, союз с которым будет необходим и жизненно выгоден для любого кандидата на пост будущего президента.

За короткое время своего регентства, Хубайс (будем справедливы) добился колоссальных стратегических успехов — для себя и своей команды. Он практически скалькировал Администрацию Президента не только с ЦК КПСС, но и с Совета министров, Министерства обороны. Верховного совета, КГБ и ФСБ одновременно, со всеми этими структурами вместе взятыми. По существу, он отгородил Эльцына непроницаемой стеной, и в этих условиях здоровье президента и в дальнейшем некоторое время не будет играть существенной роли. В конце концов, как нам известно, система двойников широко применяется во всем мире, а в нашей стране в них никогда не было недостатка. Вполне реален возврат к брежневскому периоду, когда руководство страной осуществлялось без главы государства. Следует учитывать и «доверительную близость» (назовем это из моральных соображений так), Хубайса к дочери Президента, их финансовую заинтересованность друг в друге. Единственное, чего сейчас не хватает Хубайсу — это только времени, чтобы при помощи новых технологий управления (разработанных на Западе применительно к постоянно меняющимся политическим условиям России) прибрать к рукам и определять ситуацию в регионах. И именно этим он становится особенно привлекательным для любого «престолонаследника». Кроме того, за спиной у Хубайса — мощнейший аналитический аппарат и лучшие геополитические специалисты и консультанты при «Комитете-300», Бильдербергском клубе, «Трехсторонней комиссии» и т. д., у него устойчивые связи с банковскими, деловыми кругами, возможности влиять и манипулировать общественным сознанием через поддерживающие его СМИ. Еще одна важнейшая деталь: Хубайс контролирует практически всю кадровую политику. Ни одно назначение не проходит без его ведома или согласия. А самое главное — это «монополия на Эльцына». Выдворив из Кремля Моголя, Сосковца, Барсукова и первого своего врага — генерала Карпухина, Хубайс мог бы сыграть и в сверхигру, где ставка была бы самой высокой — президентское (или хотя бы премьерское) кресло, не будь он столь демонизированной в народе (и, что особенно важно — в силовых структурах) личностью. Возможен, правда, другой вариант, о котором знают и сильно обеспокоены Луньков с Чарамырдиным. Это постепенное, но все нарастающее во