Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Энджи иногда отвечала: «Я встретилась в библиотеке с мисс Киммел!» Должен признаться, мы с Кейт долго гадали, в чем тут дело. Почему она рада вас видеть больше всех прочих. И знаете, что до меня в конце концов дошло? Я думаю, вы так нравились ей, потому что… потому что обращались с ней так же, как со всеми остальными. Как с обычным человеком, не больше и не меньше. И она чувствовала это, даже будучи ребенком с синдромом Дауна.

Джейн Киммел сказала:

– Я… возможно, я могла бы…

– Вы такая, какая есть, Джейн Киммел. Такой вы и должны быть. Не разрешайте никому гнобить вас за это.

– Не буду, – пообещала она.

– Да, я знаю.

– Надеюсь, вы тоже не дадите себя в обиду, мистер Девон. И надеюсь, вы будете и дальше приходить в библиотеку.

– Спасибо вам еще раз. Спасибо, что вы были собой с Энджи.

Мы немного поулыбались друг дружке. У меня возникло искушение чисто по приколу обнять ее и посмотреть, как она отреагирует. Но я не любитель обнимашек, и Джейн Киммел тоже не производила впечатления таковой, поэтому мы просто покивали один другому.

Потом библиотекарша вернулась на работу.

А я вернулся к своим поискам.

* * *

Часа в три с холмов задул приятный ветерок, а к четырем я обошел все улицы к западу от Квин-стрит. На это ушло несколько часов. Я ничего не нашел, и никакой ясности относительно того, куда меня занесло накануне, тоже не появилось.

В районе пяти я проголодался и сорок пять минут топал до дома. В глубине кухонного шкафа, у дальней стенки, обнаружилось несколько консервных банок, и их содержимое (спагетти и какие-то овощи; этикетки отклеились, но, судя по виду, это были зеленая фасоль и батат) с влажным хлюпом отправилось в кастрюлю. Я перемешал варево, подержал минут пять на сильном огне и стал есть пластмассовой вилкой прямо из кастрюли.

Потом я унюхал собственный запах и чуть не подавился. Незачем было и в зеркало смотреться, чтобы понять, что волосы у меня пропитались потом, а лицо обгорело на солнце. Я скинул обувь и скривился от боли: ноги покрылись кровавыми мозолями, поскольку мне пришлось несколько часов ходить по улицам в попытке разрулить свой тотальный косяк.

Внутренний голос произнес: «Ты дерьмово себя чувствуешь. Жрешь какие-то помои. Потерял все, что любил. Может, лучше включить духовку и покончить со всем этим раз и навсегда? Пусть кухня наполнится газом, а ты спи себе. Сможешь все забыть».

Но как быть с Кейт и Энджи? Пусть я не верю в загробную жизнь, но вдруг мы все-таки снова с ними увидимся? Как мне смотреть им в глаза, зная, что тот негодяй по-прежнему жив и продолжает издевательства над ребятишками?

Я бросился к раковине и изверг туда все, что успел проглотить. Вкус еды на выходе мало чем отличался от того, каким был на входе, и я немного посмеялся над этим, не зря ж мне присуще остроумие.

Больше всего на свете мне хотелось бы еще разок вмазаться героином. Это было бы райское ощущение. Но меня останавливали, хотя бы на время, мысли про извращенца, которому принадлежал дипломат. Про извращенца, который наверняка мечтал, чтобы его фотографии выбросили, или лелеял надежду, что альбомы найдутся, или был убежден, что никто не узнает, кому они принадлежат.

Воображая этого типа, я сплюнул все, что еще оставалось во рту.

А потом злобно расхохотался.

Если он надеется, что никто его не ищет, он не просто ошибается. Ему, на хер, кранты.

Ради моей дочери и ради таких же, как она, я не сдамся.

Возьму и сделаю.

Нейтан

Было время, когда я надеялся стать владельцем компании, в которой работаю. Конечно, это всего лишь мастерская по производству и сборке металлоконструкций, но я считал, что буду упорно трудиться, получать повышения и постепенно дойду до самого верха или даже начну собственный бизнес. И, может, таким образом выберусь из Локсбурга, раз уж остальные планы по эвакуации из этого города у меня не сработали.

До чего же глупыми бываем мы в юности!

Когда я впервые пришел с идеей, как снизить расходы, менеджер сказал: «Да, отлично придумано». Несколько месяцев спустя ничего не изменилось, и я упомянул свое предложение еще раз, а менеджер пробормотал: «Вы уже говорили» – и велел вернуться к работе, поскольку мы отставали от графика. Вскоре после этого мастерская стала переходить из рук в руки, и в результате сокращения штата число работников снизилось со ста пятидесяти до девяноста. С тех пор я сижу тише воды ниже травы, чтобы не давать повода сократить и меня.

В то утро я тоже работал, замкнувшись в добровольном молчании, когда меня окликнул начальник цеха. Он помахал мне и показал на двери кабинета.

– К тебе пришли.

– Кто?

– Из полиции.

У меня скрутило внутренности.

Помещение, куда меня направили, напоминало конференц-зал без окон, только никаких конференций там не проводили, для обеденных перерывов оно тоже не годилось: слишком маленькое, всех не разместишь. Поэтому мы называли его кабинетом и уединялись в нем, если нужно было позвонить врачу или жена начинала слишком громко орать по телефону, а вам не хотелось, чтобы все остальные тоже ее слышали. Когда я вошел, мне навстречу, протягивая для пожатия руку, поднялся какой-то мужчина.

– А вот и герой нашего городка, – проговорил он с улыбкой, которая демонстрировала множество крупных зубов. Он дважды слишком сильно встряхнул мне руку и указал на кресло, стоявшее по другую сторону стола, за которым расположился он сам. – Ну как, чувствуете какие-нибудь перемены? – поинтересовался он. Мы оба так и не сели.

Должно быть, вид у меня стал растерянный.

– Вы же спасли человеческую жизнь! – пояснил мой визави. – Вы ведь Нейтан Штульц, так? Пожарный-доброволец?

– Это я, да.

– Значит, вы спасли парня из горящего здания!

– Честно сказать, я просто помог ему выбраться из дома.

– А я слышал другое! Мне говорили, что без вас он сгорел бы.

– Где вы такое слышали?

– Я разговаривал с Джеком Наглом, шефом пожарной охраны.

– А сами вы?..

– Простите, не понял.

– Вы так и не представились.

– Ах да! Я Генри Дженсон из полиции штата Пенсильвания. Отдел расследований.

До сих пор я имел дело лишь с копами, одетыми в подпоясанную ремнем отутюженную форму. На их коротко стриженных макушках сидели прихваченные у подбородка фуражки, а сами они поглядывали на меня свысока, вручая квитанцию штрафа за превышение скорости. Мой собеседник ничего подобного не носил, но вид у него был лихой: стрижка как