Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Еда здесь была просто восхитительной. Съев половину пельменей, Саша попросила еще порцию. Оказалось, что в заведении подают даже белый чай, причем не какой-нибудь там в пакетиках на веревочке. Ожидая вторую порцию пельменей и немного успокоившись, Саша решила, что останется в Хайнувке еще на одну ночь и вернется в Сопот в воскресенье вечером. Ей хотелось столкнуться лицом к лицу с Лукасом, чем бы это ни закончилось. Она чувствовала, что находится почти у цели, и в то же время сознавала, что в качестве частного лица найти Лукаса будет непросто. В течение дня она несколько раз проезжала мимо районного полицейского участка. Каждый раз ей хотелось свернуть туда, объяснить, что она профайлер, и попросить помощи. Идея была неплохая, но не совсем юридически обоснованная. По опыту Саша знала, что в маленьких провинциальных полицейских участках к таким специалистам, как она, относятся не очень серьезно и прибегают к их услугам лишь в исключительных случаях. Можно было еще обзвонить коллег-полицейских и спросить, не знают ли они кого-нибудь из местных сотрудников, но Саша тут же отказалась от идеи, мысленно слыша их хохот. Когда она в прошлый раз собиралась в эти края по случаю расследования дела Староней, никто из коллег не смог показать ей самую короткую дорогу на карте.

Оставался единственный способ. Сыграть открытыми картами. Все зависело от того, на кого она нарвется, и захотят ли ей помочь вне протокола. Что она могла им предложить? Лишь вежливую улыбку и обещание будущего сотрудничества. Даже если бы случилось чудо и им потребовалось ее мнение здесь и сейчас, законно воспользоваться результатами экспертизы было бы невозможно. У Залусской не было рекомендаций, официально она вступит в должность только в понедельник. Тем более местным полицейским вряд ли понадобится помощь профайлера. Она подумала, что максимум, чем они тут занимаются, — местными воришками, дилерами с дискотек и пьяными водителями, с которыми справляются получше любого областного управления. Относительно убийств, Хайнувский район, скорей всего, славится стопроцентной раскрываемостью, поскольку вряд ли в этом захолустье случается что-нибудь серьезнее семейных ссор. И то, наверное, не чаще, чем раз в несколько лет.

— Добрый день, — ее вдруг вернул к реальности низкий бас.

Саша подняла голову, перед ней стоял усатый мужчина в годах. Очень худой и высокий, с запавшими щеками. На нем была полосатая рубашка с шейным платком и светлый классический тренч. Узкое смуглое лицо, крупная челюсть, светлые глаза, пронзающие ее насквозь. Волосы его были почти белоснежными, однако все еще очень густыми и не слишком послушными. Он зачесывал их наверх, на манер Дэвида Линча. Если бы не буйные усы, можно было бы принять его за постаревшего жиголо. Всем своим видом он вызывал уважение, излучал силу и властность. Растерянная, Саша не знала, как себя вести. Она догадывалась, что он пришел на свое место. Это его столик. Сейчас она была не в состоянии вспомнить фамилию, которую назвала официантка. На долю секунды ей показалось, что она где-то его уже видела. Либо он был похож на кого-то, с кем ей приходилось встречаться в прошлом. Очень похож.

— Прошу прощения, я заняла ваше место. — Залусская поспешно встала. — Я почти закончила и сейчас уйду.

— Чувствуйте себя как дома. — Обходительным жестом он пригласил ее оставаться на месте. — Это я прошу меня извинить, если помешал. Мне будет очень приятно, если вы позволите подсесть к вам.

Он улыбнулся. Морщины вокруг глаз, губ и носа, если считать их картой полученного жизненного опыта, указывали на то, что этот человек пережил в своей жизни немало. Он явно был не из спортсменов, как и не из интеллектуалов. Скорее, бывший военный, человек в мундире, не имевший проблем с самоконтролем. Он наверняка не ел тут хлеба со смальцем. Состоял из одних жил и мышц, словно хорошо натянутая пружина. Практически никакой жировой прослойки. Поэтому Саша не могла определить его возраст. Осанка его все еще была идеальной, однако, скорей всего, ему было уже хорошо за шестьдесят.

— Все думают, что я предпочитаю одиночество, — сказал он и положил на лавку пустой пластиковый пакет.

На нем был такой же рисунок, как на том, в который местные атлеты сунули стопки денег. Саше пришло в голову, что «Пчелка» — самый популярный магазин в городе. Видно, что в нем закупаются все социальные слои. Этот мужчина был явно не беден, о чем говорили его уверенность в себе и свобода общения.

— А это не так? — улыбнулась Залусская.

— Вы умная женщина, — ответил он и плотно сжал губы. — Для вашего возраста, конечно. Сколько вам лет?

— Тридцать восемь.

Он рассмеялся.

— А, ну это не так уж и мало!

Ему удалось ее развеселить. Расслабившись, она подумала, что мужичок хоть и пожилой, но очень приятный.

Обмен любезностями прервала испуганная официантка, которая подошла с добавкой горячих пельменей, заказанных Сашей. Девушка начала виновато объясняться, но Бондарук остановил ее жестом. Профайлер тут же вспомнила фамилию гостя. Несмотря на то что он не сделал заказ, двести граммов водки и нарезка из сала, лука и соленых огурцов сию секунду появились на столе. К нему здесь относились с исключительным почтением. Он указал на графин, предлагая поддержать компанию, но Саша отказалась без тени сожаления. Она и без того отлично расслабилась в его обществе. Дополнительный наркоз не требовался.

— А ведь я сейчас должен быть не здесь, а совсем в другом месте. — Петр залпом опорожнил первую рюмку. И практически сразу же, не ожидая ее ответа, влил в себя вторую и третью. И лишь после этого многозначительно вздохнул. — Вось жыццё кастрапатае. Хочам, каб нас кахалi, але чаму? Гэтага нiхто не ведае.

Саша доела свои пельмени и решила как можно быстрей уйти отсюда. Водка в этом кабаке была холодная и густая, именно такая, какой она и должна быть.

— Побудьте еще немного, — попросил тем временем Бондарук. Она без труда распознала тон алкоголика, ее безымянного собутыльника из прошлой жизни. Когда-то она бы точно осталась, и в обществе очередных графинов они бы рьяно обсуждали какие-нибудь крайне важные дела до самого утра. Значит, тем более надо бежать. Она предпочитала не дожидаться момента, когда ей захочется хотя бы лизнуть прозрачную как слеза жидкость. Он заметил ее панику и поник.

— Извините, но я спешу. — Она бросила на него виноватый взгляд и попросила счет.

Официантка услышала ее и даже распечатала чек, но не подошла к столику, надолго исчезнув за барной стойкой. Саше казалось, что она целую вечность будет наполнять бокалы пивом. Залусская уставилась в пространство где-то