Реставратор - Гоблин MeXXanik

Знаток города из меня был никудышный, но эти памятники архитектуры я знал, потому что был еще большим любителем кинематографа. А эти прекрасные здания пришлись по душе многим режиссерами. Если хотелось снять что-то об историческом Петербурге, то обойти их стороной было сложно.

Еще я где-то читал, что напротив Голубой дачи когда-то рос дуб, посаженный самим Петром Великим. Дуб в итоге пришлось спилить, но старинная ограда на его месте осталась, и где-то рядом, в качестве преемника, посадили новый.

На фоне всей этой роскоши и истории я не мог поверить, что декан выбил для меня, выпускника Брянской Духовной Семинарии, место для мастерской где-то здесь. А я ведь даже не его студент! И вовсе не местный. Да, я окончил учебу с отличием, был лучшим на курсе, но… Мы даже не знакомы.

Поэтому внутри все сжималось в ожидании подвоха. Либо он потребует за услугу ответной любезности, либо на деле дом окажется какая-нибудь развалюхой, которая будет непригодна для жизни. Правда, был и третий вариант: что он и впрямь старый друг семьи, о котором я по малолетству забыл. Может, отец и вправду когда-то вспоминал своего приятеля «Сашку», а я просто не акцентировал на этом внимание… Но сейчас это был Александр Анатольевич, и мне было безумно любопытно с ним встретиться.

Но сначала нужно оценить вариант для мастерской, который он предложил. И уже потом пытаться делать выводы.

Машина остановилась у одного из зданий с высокими окнами. У кованой калитки меня уже поджидала женщина лет сорока пяти. Полная, румяная, с задорными искорками в глазах и такой энергичной улыбкой, что, казалось, она одна могла осветить весь Петербург в любой из пасмурных дней.

— Ну, наконец-то, Алексей! — начала она, едва я поравнялся с ней. — Очень боялась, что вы заплутаете! Очень рада вас видеть!

Она обняла меня, и я растерянно застыл. От хозяйки очень приятно пахло ванилью, выпечкой, абрикосами или чем-то подобным.

— Мария, если не ошибаюсь? — осторожно предположил я, припоминая имя, написанное возле номера рукой декана.

— Она самая! К вашим услугам, — женщина раскраснелась и улыбнулась еще шире, хотя сложно было представить, что это возможно. — Перед вами дом графини, почившей больше тридцати лет назад. Не волнуйтесь, что он старый, он строился на века. Если вы интересуетесь антиквариатом, то найдете там немало интересного.

— Честно сказать, перед вами большой любитель всего, что имеет свою историю, — признался я, предчувствуя, что настоящее приключение только начиналось.

Глава 7

Хозяйка старого особняка

Мария произвела самое приятное впечатление. Она напоминала мне дальнюю тетушку, которую я видел лишь пару раз в жизни, но уже понимал, что у них много общего.

Женщина была одета в длинную юбку в пол и белую шелковую блузку. На шее был аккуратно повязан бант. В волосах поблескивала изящная серебряная заколка с самоцветами.

— Пойдёмте, дорогой, — произнесла она и подхватила меня за руку, — я вам всё здесь покажу!

— Идемте, — согласился я.

Мы направились по мощеной плиткой дорожке в сторону небольшого домика. Одноэтажное здание с мансардой выглядело уютно, несмотря на явную потребность в косметическом ремонте. Белая краска кое-где отслаивалась, выступая на стенах неровными чешуйками. На перилах просторной веранды краска местами облупилась, обнажая потемневшее от времени дерево. Но даже в таком состоянии в этом доме была какая-то привлекательность. А ремонт меня не пугал. Если возникнет желание, такое здание даже в одиночку можно привести в приемлемый вид. По крайней мере, снаружи. Что было внутри, пока оставалось для меня загадкой.

Мария открыла калитку, пропуская меня вперед:

— Прошу.

— Спасибо.

Я вошел на придомовый участок, не слишком большой, чтобы требовал много контроля, но и не крохотный, есть где развернуться, если придется что-то выпиливать, но не захочется разводить дома пыль. Магические плетения по захвату мусора срабатывали хорошо, но работа с крупными объектами требовала много энергии и концентрации, что сильно выматывало. Я же придерживался мнения, что работа должна быть в удовольствие.

Мы поднялись на крыльцо, где под навесом располагался летний столик и несколько плетёных кресел. В противоположном углу стояла застеленная клетчатым пледом уютная угловая скамейка с мягкими сиденьями. Мария остановилась у двери:

— Не знаю, понравится ли вам здесь, — сказала она, приоткрывая дверь, — но я была бы рада, если бы у этого прекрасного дома был такой постоялец. Этому месту нужен присмотр человека с творческой душой.

— Почему? — уточнил я, остановившись на пороге.

Мария на мгновение задержалась.

— Не знаю… Наверное, потому что дома, как и люди, — ответила она, глядя куда-то вглубь прихожей. — Этот дом… Он долго ждал того, кто сможет его оживить. Смахнуть пыль, привнести жизни, добавить немного творческой искорки, и дом засияет, поверьте мне!

Она немного помолчала, словно что-то вспоминая, а затем произнесла:

— Идемте, я все вам покажу.

Шагнула в дом, и я последовал за ней.

— Входите, Алексей, — продолжила Мария. — Надеюсь, вам понравится. На втором этаже обжитой чердак, почти полноценный второй этаж. Там была спальня графини, небольшая уборная, в конце коридора есть комната, в которой не успели завершить ремонт. Есть еще комната для чтения. Вы можете сделать из нее кабинет. Там уютно.

— Там основная коллекция книг графини? — полюбопытствовал я.

— Да! Между прочим, сохранилась целиком. И она наверняка вас впечатлит.

— И ее никто не забрал? — удивился я.

— У Татьяны Петровны не было детей. Наверное, поэтому она завещала дом отцу Александра Анатольевича, который сейчас…

— Декан кафедры церковных искусств, — кивнул я.

— Именно. Анатолий Федорович, упокой Творец его душу, был не в ладах с покойной графиней, — почти шепотом произнесла Мария.

— Почему же она завещала ему дом? — удивился я.

— Татьяна Петровна очень любила его сына. Так что формально дом получил его отец, но с прицелом, что когда-нибудь им станет владеть Александр Анатольевич. Ну вот, так и случилось. Только жить в нем будете вы.

— Почему же он сюда не переехал?

Мария повернулась ко мне и хитро прищурилась. Быстро осмотрелась по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас. А затем понизив голос, прошептала:

— Александру Анатольевичу в этом доме батюшка жить запретил. Взял с него зарок перед смертью. Да и супруге его этот дом не по душе пришелся.

Я