Реставратор 2 - Николай Некрасов

Она внимательно посмотрела на меня и произнесла:

— Не надо врать. Ты уже решил. Иначе бы не заказал вещи.

Я кивнул:

— Может, и решил.

— Это может быть опасно, — с тревогой сказала она. — Там могут быть замешаны очень неприятные люди. А еще, там, скорее всего, будут вещи, которые в нормальном месте даже показывать нельзя. Чтобы не привлечь к себе внимания ОКО. Значит, и люди там будут соответствующими.

Боковым зрением я заметил, как в дверях появилась Татьяна Петровна. Напрягся, внимательно глядя на Настю и соображая, заметит ли она присутствие сильного духа. Девушка странно нахмурилась и обняла себя руками, словно ей вдруг стало холодно.

Графиня осмотрела мастерскую, нахмурилась и принялась медленно качать головой с видом человека, которому больно смотреть на происходящее.

Я едва заметно указал глазами на дверь, попросив графиню уйти. Настя заметила этот жест и удивленно подняла бровь. Даже обернулась, проверяя, куда я указываю.

Татьяна Петровна выпрямилась с оскорблённым видом.

— Какое вопиющее отсутствие воспитания, — произнесла она негромко, с укором. — А я, между прочим, переживаю за вас, юноша!

— Не переживайте, — сказал я.

Настя удивленно уставилась на меня.

— Что? — переспросила она.

— Говорю: не переживай по поводу этого аукциона, — быстро выкрутился я. — Всё будет нормально.

— Да как не переживать⁈ — Она повысила голос, в котором снова засквозила тревога, смешанная с раздражением. — И с чего мы вдруг на вы?

— Просто заработался, — я кивнул на шкатулку. — Вот и оговорился.

За её спиной Татьяна Петровна, по всей видимости, решив, что слова исчерпаны, подошла к рабочему столу.

— Ты туда идёшь! На какое-то мутное мероприятие с людьми, у которых, может, руки по локоть в крови!

— Ты сгущаешь краски, — не сдавался я. — Это всего лишь тайный аукцион. Там никого не убивают, просто продают разные вещи.

— Ага! — вспылила она. — Запрещенные вещи. А возможно даже одержимые. Или с проклятиями!

— Одержимые? — взволновано спросила графиня и покачала головой. — Зачем нам одержимые? Нам здесь одержимые не нужны.

«Ага, хватит и вас с портретом», — чуть не выпалил я.

— Я не буду покупать ни одержимые, ни проклятые вещи, — заверил я сразу обеих дам.

— А зачем тогда туда идти? — насторожилась Настя? — Какой смысл? Разве тебе здесь реликвий не хватает? У графини был прекрасный вкус!

Графиня благосклонно посмотрела на девушку, одобрительно улыбнулась, приосанилась и покивала.

— Кто ж спорит, — согласился я. — Но мне любопытно поучаствовать в подобном мероприятии. Разве ты бы не пошла?

— Конечно нет! — вспыхнула Настя. — А если их все-таки жрецы с жандармами накроют? А там ты. Конец репутации! Закроют мастерскую, отберут дом. Арест, тюрьма, анафема.

— Как это дом отберут? — насторожилась графиня.

— Ты никуда не пойдешь! — в один голос проговорили они, и от сюрреалистичности происходящего мне на мгновение показалось, что я просто схожу с ума.

— Иду, — мягко, но твердо возразил я.

— Нет! — Настя уперла руки в бока, а графиня едва заметно приподняла небольшую вазу с засохшей веткой можжевельника над столом, намекая, что начнет безобразничать, если я не послушаюсь.

Я сурово посмотрел на неё, сжав губы. Графиня посмотрела в ответ с невинным видом. Будто кошка, которая норовит скинуть со стола чашку. Демонстративно, настойчиво, из вредности.

— Не надо мне тут рожицы корчить! — немедленно отреагировала Настя, принимая выражение моего лица на свой счёт. — Я волнуюсь! Только устроилась на нормальную работу, не хочу через месяц менять компанию и… хоронить работодателя! — наконец завершила она, раскрываю истинную причину страха.

В голосе все более явно чувствовалось раздражение. И я ее понимал: так она маскировала страх и беспомощность перед ситуацией. Да и присутствие призрака рядом невольно усугубляло это чувство. Усиливало эмоциональный фон и общее напряжение.

— Никого хоронить не придётся, — заверил ее я.

— Откуда ты знаешь? — Она упрямо тряхнула рукой. — Вот если бы ты пошёл не один, а взял кого-то, кто понимает в таких делах. Того же Николая, например. Он жандарм и хотя бы при оружии.

Я посмотрел на неё чуть внимательнее. А затем склонил голову и невинно уточнил, чтобы разрядить обстановку:

— Неужели он тебе понравился?

— Фу! — Она отшатнулась с таким искренним возмущением, что я едва сдержал улыбку. — Вот ещё! Просто у него есть пистолет, и он умеет им пользоваться. Это практично. В его компании у тебя есть шанс вернуться домой, а не поехать в прозекторскую с биркой на пальце.

Я открыл было рот, собираясь оспорить данное заявление, но в этот момент где-то в глубине дома раздался звонок.

Настя посмотрела на маленький экранчик домофона, висевший у входа в мастерскую. Помолчала секунду. Закатила глаза с видом человека, которого жизнь последовательно и методично доводит до ручки. — Принесла нелегкая… Ее реакция меня заинтересовала. Я встал и тоже взглянул на монитор. На крыльце в расстегнутой куртке стоял Николай и смотрел в камеру с тем бодрым выражением, с каким смотрят люди, убеждённые, что им рады. В ладони парень сжимал бумажный стаканчик с кофе.

— Вспомни солнце, — сказал я. — Вот и лучик.

Настя поспешно направилась прочь из мастерской. И я был уверен в том, что встречать этого гостя она явно не желает, несмотря на то, что совсем недавно предлагала мне его в помощники. Я же тяжело вздохнул и направился к выходу.

* * *

— Какими судьбами, дружище? — спросил я, выходя на крыльцо.

— Да по перстню новости есть, хотел пригласить тебя поговорить с нашим подозреваемым по делу Рыбаковой, — ответил он, отвечая на рукопожатие. — Есть интерес?

— Конечно! Никогда не беседовал с подозреваемыми.

— Ну и отлично, — обрадовался он, и я заметил, как он поглядывает в окно.

— Настю высматриваешь? — усмехнулся я и он резко повернулся ко мне. С вызовом произнес:

— А если и так, против что имеешь?

— Упаси Творец, — рассмеялся я боковым зрением заметив, как девушка задернула штору.

— Строптивая… — Он допил кофе одним глотком, смял стакан. — Просто хотел поздороваться.

— Зайдешь? — уточнил я.

— Да нет, — замялся он. — Хотела бы пообщаться, вышла бы, и шторы бы не задергивала. Тут, если напролом переть, козыри нужны.

— Она любит цветы, — внезапно выпалил я. — Комнатные.

Николай посмотрел на меня изучающее, будто бы пытаясь понять, шучу я или нет.

— Комнатные? — уточнил он. — В горшках?

— Угу, — кивнул я. — И имена им дает странные. Какой-то такой прикол у нее. Не знаю.

— Изюминка, — расплылся он, и я понял, что информацию приятель к сведению принял.

— Я куртку захвачу, и можно ехать.

— Давай, — согласился он. — В машине подожду, не буду твою бестию нервировать. Пусть пока выдохнет. Нападать буду, когда расслабится.

— Только не перестарайся, хищник, — рассмеялся я и скрылся в доме.

* *