Гадание на свинцовой гуще - Николай Иванович Леонов

недоработали, опросили не всех и не слишком подробно. Так что давай-ка мы с тобой исправим это положение, разделимся и обойдем дома соседей. Я думаю, что до темноты, когда уже неприлично будет стучаться в чужие двери, каждый из нас сможет навестить двух-трех человек. Давай так. Ты иди вправо, а я влево. Заодно я зайду вон в тот коттедж напротив.

— Полностью поддерживаю, — заявил Крячко и двинулся в направлении, которое указал ему Лев Иванович.

Гуров же повернул влево, прошел десяток метров и оказался перед высоким кирпичным забором, в котором имелись сплошные железные ворота. В целом усадьба выглядела весьма неприветливо.

«Сейчас еще окажется, что у них звонок отключен, и тогда мне до этих людей будет никак не достучаться, — подумал Гуров. — Не полезу же я через забор!»

Он нажал на кнопку и с радостью услышал мелодичный звон, раздавшийся где-то в доме. Спустя несколько минут за воротами послышались шаги, и кто-то посмотрел в глазок, вделанный в калитку.

Вслед за этим прозвучал суровый мужской голос:

— Кто беспокоит?

— Я полковник полиции Гуров из Москвы, — ответил сыщик. — Мне необходимо побеседовать с вами в связи с убийством вашего соседа. — Он поднес к глазку свое удостоверение.

— Ну, это не со мной, — заявил человек, находившийся по другую сторону ворот. — Я охранник, мое дело маленькое. И вообще, я здесь только второй месяц работаю, в июне меня тут не было. Это вам с хозяином, с Анатолием Сергеевичем надо говорить. Сейчас я ему скажу, а уж там как он решит.

Охранник удалился, обратно вернулся не скоро, минут через десять, однако тут же загремел ключом, и калитка открылась. Гуров шагнул вперед и увидел высокого крепкого парня спортивного сложения.

— Можно еще раз на ваше удостоверение взглянуть? — попросил охранник. — Чтобы никакой ошибки не было. Анатолий Сергеевич строго предупредил меня на этот счет.

— Вот, гляди, — ответил Гуров и еще раз раскрыл документ. — Я вижу, что твой хозяин — человек предусмотрительный.

— Да тут, в поселке, они все стали предусмотрительные после того случая, — заметил охранник, разглядывая удостоверение сыщика. — У вас вроде все в порядке. Идемте.

Вслед за провожатым Гуров прошел по дорожке, выложенной цветной плиткой, поднялся на крыльцо и вошел в прихожую. Сразу было видно, что он попал в богатый дом. Об этом говорили пол из мореного дуба, дорогие вазы, стоящие в углах, светильники новейшей конструкции.

Из прихожей сыщик был проведен в гостиную.

Здесь его ждал хозяин дома, мужчина лет пятидесяти, с брюшком, которое обычно называют пивным. Его лицо выражало неприкрытую досаду. Наверное, приход Гурова оторвал его от просмотра любимого сериала.

— Я Масленников Анатолий Сергеевич, — представился этот человек. — А вы, значит, из полиции?

— Да, я полковник Лев Иванович Гуров из Главного управления уголовного розыска, — ответил сыщик. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, касающихся убийства вашего соседа Алексея Чугунова. Где мы могли бы поговорить?

— Давайте прямо здесь и пообщаемся, — сказал Масленников, с трудом сдерживая раздражение. — Вы садитесь, а я рядом пристроюсь. Честно говоря, не понимаю, зачем былые события ворошить. Ведь два месяца уже прошло…

— Два месяца — не такой уж большой срок, — заметил Гуров, садясь на роскошный кожаный диван. — Иногда людям приходится припоминать и куда более давние события. К тому же вас наверняка допрашивали местные полицейские, и вы пока еще помните, что им рассказывали.

— Ну да, допрашивали, конечно, — подтвердил Масленников правоту этих слов своего гостя. — Я вот и говорю, зачем второй раз все это ворошить? Все, что знал, я уже сказал.

— А может, я какой-то другой вопрос задам, который майору Колесову в голову не пришел? — сказал Гуров. — Но начну я, пожалуй, все-таки с тех, на которые вы наверняка уже отвечали. Скажите, в ту ночь, когда в соседнем доме преступники убили семь человек, вы ничего не слышали?

— Да, вы правы в том, что на этот вопрос я уже отвечал, — довольно резко проговорил Масленников. — Нет, ни я, ни моя жена ничего не слышали. Понимаете, окна нашей спальни выходят на заднюю сторону дома. Так нарочно было устроено при проектировании этого особняка, чтобы никакие звуки с улицы нам не мешали.

— Да, это вполне понятно. Скажите, вы ставите машину в гараж, расположенный внутри дома?

— Да, конечно. Это, я считаю, последнее дело, если машина на улице ночует.

— А ваш сосед, Чугунов, тоже так делал?

— Да, конечно. В доме у Алексея Григорьевича гараж даже больше моего, там три машины могут поместиться.

— Вы, я вижу, бывали в доме соседа.

— А как же. Мы с Алексеем Григорьевичем находились в прекрасных отношениях. Он нас несколько раз к себе приглашал, мы, разумеется, в ответ их к себе звали. Не сказать, чтобы отношения были очень уж тесные. Все же уровни благосостояния у нас несравнимые.

— То есть он намного богаче вас был?

— Конечно! Богаче Чугунова у нас в поселке никого не было.

— Вам не показалось странным, что в доме у такого богатого человека в нужный момент не оказалось охраны?

— Да, это меня, признаться, удивило, — проговорил Анатолий Масленников. — Я был уверен в том, что уж кто-кто, а Алексей Григорьевич живет под надежной защитой. И тут вдруг такое! Я ведь охрану раньше не держал, считал, что на этом можно сэкономить. Это уже после того случая Семена нанял.

— То есть приняли меры предосторожности?

— А как же! После такого ужаса. Я и охранника нанял, и еще одну камеру слежения повесил у входа в дом.

— Значит, в июне на вашем доме висела только одна камера?

— Да, у ворот.

— А в ту ночь, когда преступники напали на дом вашего соседа, эта камера работала?

— Да. А почему она не должна была работать? Хотя я не проверял.

— А разве следователи не спрашивали у вас записи с этой камеры?

— Нет, о камере речь не шла.

Эти слова Масленников произнес довольно уверенно, и Гуров спросил:

— Мы сможем посмотреть записи той ночи? Они сохранились?

Однако хозяин дома с сожалением покачал головой и проговорил:

— Боюсь, что нет. Когда камеру только устанавливали, я попросил ее настроить таким образом, чтобы записи хранились в памяти в течение месяца. Затем они автоматически стираются.

Лев Иванович тяжело вздохнул. Только что перед ним замаячила надежда получить надежное свидетельство того, что происходило в ту роковую ночь. Ведь если камера висела на воротах соседнего дома, то она должна была захватывать и пространство перед владениями Чугунова, зафиксировать тот момент, когда убийцы проникли туда.

«Почему же ни Колесов, ни Семенов не поинтересовались этими записями? — подумал сыщик. — Надо