На обломках прошлого - Moonrise Darkness

Однако через два месяца мир всколыхнул ряд беспощадных стихийных бедствий и с семи миллиардов населения Земли сократилось где-то до одного лишь за год. Бесчисленное количество стран канули в небытие вследствие смерчей невиданной до этого силы, которые постепенно охватывали почти всю площадь земной поверхности. На разоренных территориях в условиях антисанитарии стремительно распространялись смертоносные инфекции. В Украине позже второй раз возникло землетрясение меньшей мощности – его причиной стало смещение взрывом тектонических плит.

Негативный пример российской агрессии и расходы на вооружение склонили мировое сообщество к более мирной политической стратегии.

Относительно уцелевшие государства провели ряд исследований и частично удалось установить причину столь внезапных и опасных климатических изменений. Однако официально ее так и не обнародовали. Вместе с тем получили скорую огласку слухи, что во время не совсем полевого и совсем незапланированного «испытания» злосчастной ракетной установки высвободился неизвестный науке химический элемент Московии, который при участии продуктов горения способен постепенно уничтожить кислород в атмосфере. На эту идею ученых вроде бы натолкнулось то, что от сверхмощных ураганов и внезапных климатических изменений пострадали преимущественно территории с наиболее загрязненным воздухом. Поговаривают, что количество Московия постоянно растет и распространяется миром, словно когда-то пропаганда с родины коварного вещества. Если не принять соответствующие меры, то существует опасность полного уничтожения мира уже через несколько лет.

Впрочем, пресс-служба самой Международной Ассоциации никак не комментирует подобные слухи. И все же были установлены ограничения на промышленность, которая загрязняет окружающую среду и значительное внимание стали уделять тушению пожаров.

В том, что борьба с «несанкционированным» горением действительно велась, мне удалось убедиться на собственном опыте. Профессиональных пожарных не хватало на такие масштабы охваченной огнем территории. Нас тогда отправили тушить пожар на южной свалке. Помню, как до самого обугленного горизонта простирались задымленные холмы отходов человеческой деятельности. Злой воздух плавился, искривляя безграничное пожелтевшее степное пространство, насквозь пропитанное инфернальными солнечными лучами. Едва живой ветер обдавал языками невидимого пламени и беспощадно забивал легкие едким пеплом.

В общем, изнурительные работы на юге были эффективнее любой программы тренировок на курсах ускоренной подготовки. Я согласилась, потому что чувствовала постоянную острую потребность двигаться вперед, хотя бы куда-то. Далеко. Навсегда. Так, чтобы в водовороте сокрушительного пламени, агонических криков и застывшей крови, все прекратило иметь для меня значение.

Через полтора года ситуация в мире более или менее стабилизировалась, но все еще в новостях иногда можно услышать о менее масштабных стихийных бедствиях. Население многострадального земного шара продолжает медленно, но неумолимо сокращаться.

Для международного сообщества Украина и еще несколько государств представляют интерес как территории с благоприятным климатом и относительно уцелевшим населением, используемым для развития сельского хозяйства. Исследования ученых показали, что здесь в ближайшие годы наименее вероятны новые катаклизмы. Именно поэтому так быстро восстановили инфраструктуру почти до прежнего состояния.

По непостижимым законам мироздания произошло так, что большинство тех, кто действительно имел ради чего выжить, погибли. Я же за неутолимым стечением обстоятельств до сих пор остаюсь здесь и с мертвой невозмутимостью продолжаю наблюдать за тем, что будет дальше. Ты, должно быть, вообще очень сожалеешь, что не смогла преждевременно уйти в небытие. Слово «осторожность», к большому сожалению, отсутствует в твоем словаре, так что это настоящее чудо, что ты до сих пор не отправилась к вожделенной потусторонней пустоте.

В плену этих удручающих мыслей, паркуюсь в безопасном месте. Оставляю тебя в ЛТЗ, прикованной к креслу и направляюсь в бетонное нутро одного из домов. Из-за скрипящей двери беспощадно отгоняет чьими-то сомнительными, явно пережаренными кулинарными «шедеврами». Мрачные стены изобилуют народным творчеством, преимущественно заключающимся в словесных и графических непотребствах. Этот дом, похоже, был построен еще после первого землетрясения и чем-то неуловимым, но до крика невыносимым напоминает те времена, когда мы отнюдь не ждали друг от друга никакой гадости. Мрак беспощадно воспроизводит в памяти черно-белые картины прошлого, где мы слонялись подобными подъездами и отважно вдыхали на полные легкие даже худшие ароматы, особенно когда убегали от причудливой и слишком бдительной бабки. Она, по скрытым историей причинам, решила, что мы наркоманки и кричала, аж стекла двигали. Нам вдогонку звучали отборные проклятия и обещания вызвать полицию. Мы же тогда просто пытались применить шприц (завалявшийся у тебя со времен закупки медикаментов для кого-то из родственников) как отмычку, чтобы попасть на крышу.

Упоминание о твоей вчерашней попытке использовать высоту не по назначению беспощадно врезается в сознание и, как ногой под дых, начисто выбивает меня из реальности. Автоматически нажимаю на кнопку вызова нужной квартиры.

## Часть 10.

С той стороны щелкает замок или затвор. Меня «гостеприимно» встречает бородатый остов. Одной рукой прижимает к себе пистолет, другой – резко приоткрывает дверь.

Ежесекундно меня может пронзить пламя нестерпимой боли. Но окровавленная опасностью действительность сегодня воспринимается как картонная декорация любительского спектакля.

Все же не собираюсь ждать, пока мне начинят печень свинцом или «нафаршируют» мозги нелепыми требованиями. Немедленно убираюсь в сторону с линии огня. Достобиса легкомысленно пытаюсь избежать смерти, которая вот-вот вырвется из ТТ, приведенного в состояние боевой готовности.

Зажимаю курок, вцепившись в него, как в последнюю надежду на выживание. Обеими руками выкручиваю из кисти противника свое возможное орудие убийства. В то же время ставлю блок ногой против вражеского удара коленом. Тяжелый правый хук потусторонним холодком рассекает воздух слишком близко от моей головы. Бью локтем в челюсть и рукояткой отлег в висок. Кремозная туша с грохотом заваливается на пол.

Рано радоваться, что удалось погрузить вооруженного быка в царство тьмы и забвения. В тишине длинного узкого коридора щелкает предохранителем товарищ бессознательного врага. Собирается обрешетить меня с АК-74. Прячусь за деревянный шкаф, который разве что помешает врагу прицелиться, но не защитит от пуль.

Короткая очередь оглушительной канонадой ломает тишину. Открываю встречный огонь. Стараюсь не попасть в жизненно важные органы. Если доставлю груз-200, рискую повторить его унылую судьбу.

Стрелец отступает в дверной проем слева. Оттуда мое место дислокации не слегка простреливается.

Справа спасительный поворот в другое помещение. Бросаюсь туда под аккомпанемент протяженной автоматной очереди, которая может в любой момент прошить меня насквозь невыносимо-болезненными огненно-кровавыми нитями. Это существенно придает скорости и ловкости. Несколькими скачками преодолеваю немалое расстояние. Цепляюсь за верхнюю часть косяка. Запрыгиваю на холодильник и прижимаюсь к стене. Патроны, конечно, кончились. Нет, не во враждебном изобретении советских времен, а в добытом в бою восьмизарядном пистолете. Пустой щелчок при нажатии на спуск звучит, словно смертный приговор.