Ангел-хранитель - Сара Парецки

Вы же знаете, она живет здесь очень давно – лет сорок или пятьдесят. Она не пыталась мешать вам, когда вы сюда вселялись, а потом со своей перестройкой разрушили всю ее улицу. Почему бы вам не ответить ей взаимностью?

– Вот это правильно, – сердито вмешалась пожилая женщина. – Хэтти, Харриет, миссис Фризелл, она, конечно, не самая лучшая соседка, но, по крайней мере, она не лезет в ваши дела, пока вы не лезете в ее. Только я немного беспокоюсь, я не видела ее со вчерашнего утра, так что, когда я увидела, как этот джентльмен звонит в ее дверь, я пошла посмотреть, в чем дело…

– Вы сказали: «Разрушили улицу»? – резко бросила дама в легинсах. – Мы с Тоддом благоустроили этот крысиный квартал. Мы потратили сотню тысяч на то, чтобы привести в порядок этот дом и двор – если бы не мы, они выглядели бы так же ужасно, как и ее участок.

– Да, но вы вторглись в ее мир, пытаясь выжить ее из дома, усыпить собак и все такое прочее.

Прежде чем спор начал снова разгораться, Кэрол тронула меня за плечо.

– Пойдем посмотрим, дома ли эта леди и жива ли она. А выяснить, кто нанес улице большой ущерб, мы можем и потом, – сказала она.

Пожилая женщина благодарно улыбнулась ей:

– Да, конечно. Я вроде как беспокоюсь. Только она может нагрубить вам, если вы ее побеспокоите, но если мы пойдем все вместе…

Наша процессия медленно двинулась по тротуару.

– Я ее честно предупреждал, – сказал Пичи, обращаясь к Винни. – Если я еще раз услышу, как ее собаки после десяти часов лают на всю улицу, я приволоку эту старую перечницу в суд.

– И это позволит вам чувствовать себя настоящим мужчиной, так надо думать? – бросила я через плечо.

Пичи презрительно рассмеялся:

– Теперь я понял, почему вы так ее защищаете. Вы боитесь, что закончите свою жизнь такой же одинокой и полоумной старухой и в восемьдесят пять лет у вас не останется никого, кроме своры вшивых собак.

– Слушайте, Пичи, если бы мне пришлось выбирать из таких, как вы, то я предпочла бы остаться в полном одиночестве до восьмидесяти пяти лет.

Кэрол схватила меня за руку и потянула вперед:

– Идем, Вик. Я не возражаю против того, чтобы помочь тебе, но я не собираюсь слушать всю эту чушь.

Я была в достаточной мере пристыжена, чтобы проигнорировать комментарии Пичи, – нарочито громким шепотом он сказал своей жене, что мне стоило бы заняться чем-нибудь полезным, – но не жалела, что вступилась за пожилую женщину. На самом деле я бы с удовольствием врезала ему как следует.

Глава 6

Потерпевшие крушение на Рэйсин-Авеню

Как только мы с Пичи прекратили препираться, мы расслышали собачий лай. Глубокий бас лабрадора далеко разносился в вечернем воздухе; ушастый комочек вторил ему высоким голоском; троица в доме создавала им приглушенный аккомпанемент, и на весь этот концерт эхом откликались все прочие собаки с нашей улицы. Позади нас даже Пеппи оторвалась от своих малышей, чтобы пару раз гавкнуть. Так что миссис Фризелл, пожалуй, не была самой приятной соседкой на свете. Но почему, с другой стороны, чета Пичи не могла остановить свой выбор на Линкольн-Парке, где было для них самое подходящее место?

Когда мы открыли ворота во двор миссис Фризелл, лабрадор рванулся к нам и прыгнул на меня. Я схватила его за передние лапы, прежде чем он сбил меня с ног:

– Полегче, парень, полегче. Мы только хотим посмотреть, не случилось ли чего с твоей хозяйкой.

Я отпустила его и по невысоким ступенькам поднялась к двери. На крыльце я ушибла ногу о старую металлическую цепь и выругалась про себя. К счастью, мистер Контрерас захватил карманный фонарик. Он посветил на дверь, пока я возилась с замком.

– Это болваны боятся собак, – проговорил он. – Боятся, что их застукают, когда они взламывают дверь в чужой дом. Этот адвокат из тех хитрецов, за которыми нужен глаз да глаз: он боится сам делать грязную работу, а вместо этого садится за телефон и находит кого-нибудь, кто бы это сделал.

– Да, – согласилась я. – Держите фонарь крепче, чтобы свет падал прямо сюда, ладно?

Чтобы открыть замок, мне понадобилось бы не больше тридцати секунд, если бы лабрадор не кидался все время мне в ноги, пока Кэрол не ухитрилась схватить его за загривок и оттащить в сторону. После этого мне приходилось сражаться только с неровным светом от фонарика мистера Контрераса, пока тот, все более распаляясь, выражал свое презрение к Тодду и Винни. В результате прошло добрых пять минут, прежде чем я наконец почувствовала, что щеколда отодвинулась.

Когда я открыла дверь, собаки, которые изо всех сил лаяли и скреблись внутри, вылетели прямо на нас. Я услышала, как позади меня вскрикнул кто-то из мужчин, а затем раздался собачий визг.

– Вы видели? – Я не могла сказать, кому принадлежал этот разъяренный вопль – Тодду или Винни. – Эта проклятая собачонка укусила меня.

– Пусть преступник выйдет вперед, чтобы получить в награду собачью галету и медаль, – тихонько проговорила я.

В доме стояла такая вонь, что мне захотелось убраться оттуда как можно скорее. Я забрала фонарик у мистера Контрераса и посветила им вокруг двери в надежде найти выключатель. Собаки, которые были заперты в доме, справляли свою нужду около двери, и я вовсе не хотела наступить ногой в их лужу. Мне не удалось найти выключатель, поэтому я, как могла, точно определила размер лужи и прыгнула через нее.

– Миссис Фризелл! Миссис Фризелл! Вы дома?

Ее соседка, которая нерешительно стояла перед домом, пока я возилась с замком, вошла вместе с Кэрол, прищелкивая языком и выражая невнятными звуками свое беспокойство. Собаки ворвались следом за нами, разбрызгивая лужу у двери.

– Миссис Фризелл! Это я, миссис Хеллстром. Мы только хотим убедиться, что с вами все в порядке.

В гостиной миссис Хеллстром нашла лампу. При ее слабом свете мне наконец удалось отыскать выключатель в холле. С тех пор как миссис Фризелл посещало желание что-либо почистить, прошло немало времени. Пыль превратилась в толстый слой грязи; влажные подошвы нашей обуви сделали из этой грязи слякоть. Тем не менее, несмотря на вонь и ужасающий беспорядок, было ясно, что единственным местом в доме, где гадили собаки, был порог. Она заботилась о них, даже если совершенно не заботилась о себе.

Следом за лабрадором я поднялась по лестнице, освещая фонарем потертый ковер и задыхаясь и чихая от пыли.