Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель»

ВОРОТА В ПРЕИСПОДНЮЮ

1

Свят лежал в полной темноте, в тишине, не помня, как оказался здесь, да и вовсе не соображая, что это вообще такое — здесь. Может быть, это просто-напросто смерть. Они все-таки добрались до него. Более чем через сорок пять лет с того дня, когда все это началось.

Перед глазами пульсировали два кипящих круга, боль носилась по всему телу, бросаясь то в правый бок, то в левую ногу. Жив, конечно, если чувствует боль, и не они добрались до него, а он — до них, поскольку место, где его завалило, и есть шахта.

Внезапно вихрь, который кружился в голове, перемешивал и перемалывал все ее содержимое, замер, и мысли, опадая вниз, словно фигуры тетриса, застыли сплошной и страшной стеной, и Свят осознал все: и то, что он находится на глубине нескольких сот метров под землей, и то, что где-то рядом, в соседней штольне, стоит невообразимый ужас, о котором лучше не думать, чтобы сейчас же не сойти с ума, и, наконец, то, что он в этой шахте был не один, а с Настей.

— Настя! — закричал он, понимая, что она должна быть совсем близко, может быть, на расстоянии вытянутой руки, которую, впрочем, он никак не мог протянуть.

— Настя! Настенька! Анастасия! — называл он все ее имена, словно ища среди них волшебное слово.

Ответом был ровный гул шахты — в сущности, тишина, но только из-за этого едва слышного гула и состоящая из еле уловимого звука, который так потряс Свята еще в детстве. Тогда отец, в нарушение всех правил, взял его с собой на глубину, вместе с экскурсией школьников — он сам, будучи не простым шахтером, а инженером, и проводил эти экскурсии, в порядке общественной нагрузки...

Свят едва мог пошевелиться, поскольку со всех сторон его тело сжимали камни, и Насте он помочь не мог, даже если она и лежала где-то рядом и еще оставалась в живых. Смерть, вероятно, все же была близка, но он почему-то не страшился этой близости, и другое занимало его: сейчас, как никогда прежде, он подошел к самому краю тайны, что мучила его всю жизнь — тайны матери и отца.

В наши дни они бы уже справили свои семидесятилетние юбилеи и золотую свадьбу, но, возможно, их уже и не было бы на свете. Свят на много лет пережил их и, как ни напрягал воображение, представить не мог, что папа, сидевший за письменным столом в большой комнате, и мама, чистившая картошку на кухне — совсем еще молодые люди.

В тот вечер в шахтерском поселке, как это часто бывало, отключили электричество, но жизнь продолжалась. Свят сидел у окна в спаленке и смотрел с высоты, как именно продолжалась жизнь. Дом их стоял на пригорке, и весь поселок расстилался под ним, словно разноцветная скатерть. Если мама шла в магазин, то Свят долго видел, как ее маленькая зеленая шубка то появлялась, то исчезала на изворотах улицы. Отец и мать работали на шахте в разные смены, чтобы домовничать с сыном, и Свят любил сидеть у окна, то утром, то вечером, ожидая то мать, то отца, то зеленую игрушечную фигурку среди крыш, то коричневую. Когда выключали свет, он также спешил, задевая стулья, к окну спальни, чтобы посмотреть, как темный поселок оживает, как от свечей и керосиновых ламп зажигаются и трепещут разными цветами окошки.

Где-то внизу гудела машина, тяжело взбираясь по склону холма. Вдруг отчетливо мяукнула кошка. Свят сорвался с места и бросился в комнату. Отца отвлекать было нельзя: он сидел за столом при свече и писал диссертацию, мать чистила на кухне картошку и складывала ее на столе в виде небольшого террикона.

— Мамка! — громким шепотом сказал Свят. — Там кошка мяучит.

Мать поцеловала Свята в макушку.

— Это не наша, — с грустью сказала она, так же шепотом, чтобы не мешать отцу.

Кошка пропала несколько дней назад, и Святу было скучно без нее и жалко ее, потому что все думали, что она где-то погибла — попала под грузовик или свалилась в старый шурф.

Свят вернулся на свой наблюдательный пункт, на подоконник спаленки. Снаружи все было по-прежнему: так же прятался за облаками месяц и ехала по улице машина, теперь гораздо ближе. Давно уже должен был показаться свет ее фар, но Свят ничего не видел. Кошка больше не мяучила. Наверное, это и вправду была другая, например соседская Журка, которая просилась домой, и теперь ее впустили. Невидимая машина подъехала совсем близко и остановилась. Странно, что водитель всю дорогу не включал фары. Свят было подумал, что фары у машины не работают, потому что света в поселке вообще нет, но быстро отмел эту смехотворную мысль и вскоре вообще забыл о машине.

Скрипнула калитка, и две темные фигуры возникли во дворе. Свят решил, что это шахтеры — идут к отцу. Вот они остановились посреди двора и заговорили о чем-то, жестикулируя растопыренными ладонями. В этот момент клочок неба над крышей дровяного сарая засветился, будто кто-то зажег за облаками лампу, и в небе открылось круглое окошко, откуда выглянул тонкий серебристый месяц.

Свят удивился, увидев в этом свете, что и лицо одного из незнакомцев также похоже на месяц: у него был острый, далеко выдающийся вперед подбородок и выпуклый лоб. Другой человек был ничем не примечателен, но Свят хорошо запомнил его лицо, именно его простую, дядьковскую невыразительность.

Одно было ясно: никакие они не шахтеры, потому что всех шахтеров, приходивших к отцу, Свят хорошо знал, и тут только он сообразил, что эти люди приехали на машине, которая кралась по темной слободе, как хищник на охоте.

Ему стало страшно. Он выбежал из спальни, но тотчас успокоился, увидев спину отца, остановился на пороге комнаты и обеими руками схватился за дверной косяк. Эту свою способность он открыл не так