Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Крупные капли дождя, то и дело срываясь с поникших крон деревьев, падали на поля шляпы, затекая под воротник. Сыщик поднял голову. Узкие фасады домов постройки XVI века в сумерках казались мрачными и заброшенными. Декок приплелся домой злой и усталый, мечтая лишь об одном — как можно скорее залечь в постель.

Часа в три инспектора разбудил звонок Рооса — шеф приглашал его в участок на совещание. Полусонный Декок обещал прийти, но слова так и не сдержал, поскольку терпеть не мог совещаний. Как правило, они не давали желаемых результатов и быстро превращались в пустую болтовню, заканчиваясь принятием заведомо неосуществимых планов. Инспектор предпочитал придерживаться собственных методов и вести расследование на свой лад. Однако звонок комиссара выдернул его из постели. Декок прошествовал на кухню и приготовил жене плотный завтрак, что несколько примирило его с превратностями жизни.

Выйдя из дому, инспектор остановился на углу Бэм-алли и, внимательно оглядевшись по сторонам, прошмыгнул в маленький бар. Это была привычка, возникшая еще в те времена, когда Декок был совсем молодым констеблем. Тогда в рабочие часы заглянуть в бар можно было лишь тайком, да и то постоянно хоронясь от постоянных проверок сержантов и старших офицеров. Но те дни давным-давно канули в Лету. Декок прослужил детективом более двадцати лет и теперь мог беспрепятственно разгуливать по Амстердаму где и когда угодно. Однако в этом он не изменился.

Когда за спиной сомкнулись тяжелые занавески с обшитыми кожей краями, все разговоры в баре мгновенно смолкли. В полной тишине инспектор продефилировал к стойке и взгромоздился на высокий табурет.

Малыш Лоуи тут же поставил перед ним рюмку и извлек из-под стойки бутылку французского коньяка, предназначенную лично для дорогого гостя.

— Вернулись из отпуска? — Маленький хозяин бара наполнил рюмку с ловкостью, свидетельствующей о солидной практике. — Ну и беда с этими убийствами! Просто ужас какой-то! Мы тут все здорово переполошились!

Неторопливо достав из кармана платок, инспектор промокнул влажное от дождя лицо. Затем так же неторопливо кивнул, не отводя взгляда от рюмки.

Сидевшие в зале этого маленького уютного бара посетители молча уставились на его широкую спину. Декок чуть ли не кожей ощущал их пронизывающие взгляды, однако выражение его лица осталось прежним. Оттопырив нижнюю губу, он спокойно отхлебнул из рюмки и с наслаждением осушил ее. И лишь тогда он, медленно вытерев губы тыльной стороной кисти, повернулся к остальным посетителям, узрев множество хмурых лиц. Инспектор прекрасно знал их. Это были старые знакомые: все как один представители различных профессий Квартала красных фонарей. Алчные сутенеры — беспринципные торгаши плотью — и шлюхи в вызывающих одеяниях ярких расцветок.

Ближе всех к нему оказалась Энни Блондинка. Проведя кончиками пальцев по ее горлу, Декок с ласковой улыбкой вкрадчиво спросил:

— Ну что, деточка, не ты ли будешь следующей?

Девушка, тихо взвизгнув, отшатнулась от стойки так, словно ее кожи коснулись не прохладные пальцы сыщика, а раскаленное железо. Схватившись обеими руками за горло, Энни уставилась на Декока широко раскрытыми от испуга голубыми глазами.

— Я… мне… — запинаясь, выдавила она.

Тот спокойно кивнул.

— Да-да… ты или кто-нибудь еще.

Сутенер Энни, Мачо Пит, расправив широкие плечи, шагнул вперед и с искаженным от ярости лицом угрожающе вытаращился на Декока.

— Мне такие шуточки не по нраву! — задиристо заявил он. — Так что лучше завязывайте с этим! А то напугали девку до полусмерти!

— Неужели? — прищурился Декок, бесстрастно разглядывая нависшую над ним тушу. — Неужели? А почему ты так уверен, что она не станет следующей жертвой? — Он энергично поскреб подбородок. — А ведь мысль-то интересная, тебе не кажется? После того как ты это сказал, я призадумался: почему твоя Энни и в самом деле не оказалась на месте одной из тех двоих?

Мачо Пит онемел от неожиданности и лишь глупо заухмылялся.

— Да! — поддержал инспектора Антон Горилла, как будто подобные соображения никогда не приходили ему в голову. — Действительно, почему моя Голди, а не твоя Энни?

Сутенеры впились друг в друга полными ненависти взглядами. Почуяв опасность, Малыш Лоуи мгновенно выскочил из-за стойки и ужом втиснулся меж двумя гигантами.

— Неужто непонятно?! — завопил он. — Неужто непонятно, идиоты вы этакие?! Он хочет, чтоб вы очухались и как следует все уразумели! Вам что, двух убийств мало?

Смысл сказанного проникал сквозь носорожьи черепа сутенеров мучительно медленно, однако не прошло и минуты, как они, оставив попытки испепелить друг друга взглядами, повернулись к равнодушному с виду Декоку, с крайне неэстетичным хлюпаньем добивавшему вторую рюмку коньяку.

— А что мы-то можем сделать? — искренне удивился Мачо Пит.

— Постараться предотвратить третье убийство, — как само собой разумеющееся, ответил Декок.

И тут в прокуренном зале послышался громовой голос.

— Это Небесное знамение! — возопил он. — Перст Господень указует вам на грехи ваши!

Возле двери, почти касаясь спиной занавески, стоял старик с длинной седой бородой. Отец Матиас.

Отец Матиас считал себя миссионером и именно в качестве самозваного евангелиста был принят Кварталом за своего. Когда он говорил на самые обычные бытовые темы, слушать старика было одно удовольствие. Его глубокий голос вещал о милосердном Господе, любящем своих детей, в том числе и шлюх.

Его деятельность не поддерживала, но и не запрещала ни одна церковная организация. Отца Матиаса считали просто старым чудаком. Из-за своей непокорной седой шевелюры и растрепанной бороды он напоминал ветхозаветного пророка. Пастушеский посох ему с успехом заменял старый зонтик, а длинный балахон — изношенное короткое черное пальто с фалдами и полосатые брюки несколькими размерами меньше необходимого.

К его чести, отец Матиас оказывал помощь не только на словах, но и на деле. Когда та или иная проститутка изъявляла желание сойти со скользкой дорожки, ведущей по наклонной плоскости, он всегда был готов помочь в нелегкий период привыкания к нормальной жизни деловым советом или деньгами и одалживал достаточно, чтобы женщине хватило продержаться первое время. А ведь такие займы возвращались редко. Если подобное чудо вообще когда-либо случалось…

Вдобавок, как правило, такие женщины не могли оставаться в стороне от привычного кипения страстей и всего через несколько месяцев вновь появлялись в Квартале. Отец Матиас выражал искреннее сочувствие, но никогда не требовал денег обратно. Все это, равно как и другие виды благотворительности, вскоре истощили его скромные сбережения.

Тем не менее это не мешало отцу Матиасу пользоваться свободой проповедовать в любом борделе. Никто не пытался его остановить или помешать. Другое дело, что, когда проповедь затягивалась слишком надолго, очередная «мадам» мягко, но настойчиво выставляла его улицу. Да, благотворительность и Слово Божье это, конечно, хорошо, но бизнесу