Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Отлично, тогда мы можем говорить открыто. – Она наклонилась вперед. – Почему гинеколог вас навестил?

– Как почему? Он мой почитатель и хотел поздравить меня с творением всей моей жизни.

– Как вы думаете, почему он был единственный за все эти годы?

– Мало кто увидел смысл этих работ.

– И в чем же их смысл?

Белок улыбнулся.

– Спросите художника, который рисует картины кровью, сможет ли он объяснить свои мотивы. – Белок кивнул. – Ты или создан для того, чтобы понять произведение, или нет.

– И Мартен Снейдер понял?

– Мы создаем то, что видим. Да не отважится никто создать в искусстве то, что он не хотел бы видеть в жизни.

– Соединенных между собой мертвых детей?

Белок терпеливо изучал ее.

– Я уже вижу, что у вас со Снейдером ничего общего.

К счастью, это было так. Все-таки разум Снейдера большую часть времени находился в аду, где вступал в контакт с больными умами разыскиваемых серийных преступников.

– Очевидно, вы хорошо разбираетесь в людях, – польстила ему Сабина. – Вы познакомились с гинекологом. Кто мог бы оговорить его?

Белок внимательно на нее посмотрел.

– Если вы действительно считаете, что настоящий убийца не являлся почитателем моего лейпцигского творения, а использовал его, чтобы просто обвинить кого-то другого, нам стоит прекратить этот разговор. Потому что тогда вы абсолютно не поняли, что произошло.

– Можно еще один вопрос?

– Хорошо, но будете мне должны.

– Если это в моей власти.

– Просто маленький пустяк, – сказал Белок. – Что вы хотите знать?

– Что написал вам гинеколог и что ответили ему вы?

– Вы плохо подготовлены, – пожурил ее Белок. – Я ничего ему не ответил.

– А раньше вы ему писали?

– На протяжении всего моего заключения я не состоял в переписке ни с одним человеком.

– Что он написал вам?

– Слышали про тайну переписки? Кроме того, ваш вопрос вы уже задали.

Сабина прикусила губу.

– А теперь ваш должок, – пробурчал Белок. – Передайте от меня Снейдеру: «Пит ван Лун скоро выйдет».

Сабина была сбита с толку.

– Кто такой Пит?

В этот момент в помещение вошли мужчины.

– Закончили?

– Да, – ответил Белок.

Они отцепили его от трубки, надели наручники и повели из комнаты.

– Кто это? – повторила Сабина.

– Просто передайте это Снейдеру.

«Черт подери!» У нее осталось столько вопросов, но Белок просто ушел, не взглянув на нее и не произнеся больше ни слова. Когда покинула комнату для допросов и получила назад свои вещи, Сабина спросила у сотрудника, который сопровождал ее, существуют ли копии писем, адресованных заключенным.

– Конечно нет.

– Да ладно вам! Мы говорим о заключенном строгого режима.

– Что вам нужно? – вздохнул он.

– Фотокопию всех писем, которые получил Белок.

– О’кей, было только одно письмо; это можно устроить. Подождите пока у входа, я схожу в бюро и сделаю копию.

Сабина покинула тамбур и присела на пластиковый стул в зоне для посетителей рядом с постом вахтера. Слева от нее стояла искусственная пальма с блестящими листьями.

– Да, она еще здесь, – сказал вахтер и вышел с сотовым из своей кабины. Он прикрыл телефон рукой и обратился к Сабине: – Я разговаривал с Висбаденом. БКА не в курсе о вашем допросе, а Мартен Снейдер недоступен.

Сердце Сабины забилось сильнее.

Мужчина протянул ей телефон.

– На линии следователь, который вел тогда это дело. Он хотел бы поговорить с вами.

Сабина даже не знала, как его зовут. С недобрым предчувствием она взяла трубку.

– Алло? Говорит Сабина Немез. Я…

– Я узнал, что какая-то ссыкуха из академии допрашивает моего заключенного? – пролаял низкий голос в трубку. – Это вы? В чем дело? Почему я ничего об этом не знаю?

– Теперь знаете, – ответила Сабина. – Успокойтесь.

– Вы в своем уме? Что вам нужно от Белока?

– Его убийства были скопированы четыре года назад в Берлине.

– Знаю! – вставил он.

– Предполагаемый подражатель посетил Белока в тюрьме и позже написал ему письмо.

– Что значит предполагаемый? Это был врач из Берлина! Он расчленил семью.

– Мы как раз разбираем это дело в академии.

– Опять двадцать пять! Снейдер, похоже, никогда не отвяжется. Передайте ему, что он упустил тогда убийцу. А те письма вас и других студентов не касаются. Поняли?

Письма?

– Да, я поняла. – Сабина завершила разговор и вернула вахтеру сотовый.

В следующий момент из бюро вышел сотрудник тюрьмы и протянул ей конверт.

– Вот копия письма.

– Спасибо, – ответила Сабина. – А теперь сделайте мне, пожалуйста, еще копии других писем.

Было только два письма, и, за исключением подписи доктора Яна, оба были напечатаны на машинке. Первое Белок действительно получил, второе было перехвачено сотрудниками исправительного учреждения и так и не выдано адресату. Первое письмо было датировано маем – за четыре месяца до бойни в Берлине.

Утреннее солнце нагрело асфальт на парковке. По дороге к своей машине Сабина прочитала первое из писем.

«Уважаемый доктор Белок,

я рад, что мы и дальше можем оставаться в контакте, хотя время не позволяет мне чаще посещать вас в Вайтерштадте. Я не могу оставлять свою практику без важной причины – вы сами знаете это по прежним временам, когда еще жили в Лейпциге.

Вы написали, что мои письма не вскрываются тюремным персоналом и не перехватываются и что вы затем сможете их все уничтожить.

Это письмо я запечатал восковой печатью, которую сложно подделать.

Если вы подтвердите мне целостность письма, я пришлю вам свое предложение.

С глубоким почтением, доктор Ян».

Сабина ничего не поняла из письма. Во-первых, Белок утверждал, что никогда ни с кем не переписывался, однако текст напоминал ответное письмо. Но ответ на что? И во-вторых, это была неправда, что никто, кроме Белока, не вскрывал письма. Администрация тюрьмы даже делала копии.

Она развернула второй листок, датированный июнем того же года.

«Уважаемый доктор Белок,

для меня большая честь называться вашим «учеником», хотя я считаю себя скорее коллегой, который пытается усовершенствовать ваше творение. Но вы правы. До сих пор я лишь выслал вам несколько фотографий, не больше и не меньше. Это может каждый.

Вы, конечно, правы и в следующем моменте: речь никогда не шла о том, чтобы продолжить вашу работу неуклюжим плагиатом, а о доведении ее до конца.

Посмотрим, способен ли я на это, хотя вы и не уверены. Признаться, причиняют боль ваши слова, что вы видите во мне только врача, не способного мыслить широко и нестандартно. Но я возвращаю вам этот мяч, потому что настоящий мастер порождает не учеников, а новых мастеров. Пусть это будет патовая ситуация!

Вы убедили меня внимательнее изучить ваше творение.