Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

И пошла прилечь.

Я сел на диван и включил телевизор, а минут через десять или пятнадцать малыш Джимми подошел и выключил его. Потом включил потолочный вентилятор, свет, и я понял, что он начинает нервничать. И спросил:

– Хочешь пойти к ручью?

Он действительно хотел, и я сказал:

– Схожу в сарай и принесу сеть, будем ловить пескарей.

Сарай у нас за домом.

Малыш Джимми вышел вслед за мной. Залез в сарай, выключил свет, хихикнул и убежал в дом – чтобы я за ним погнался. Но когда я вышел из сарая с сетью, он уже был на улице – выскочил из дома через входную дверь и побежал к ручью. Я не стал заходить в дом, обежал его сбоку, чтобы не упускать малыша Джимми из виду, как и обещал.

До Уоррен-Крик от нас примерно четыре футбольных поля. Я побежал за малышом Джимми и догнал его, когда он еще не свернул вниз по склону, и к воде мы пошли вместе. Поймали сетью несколько премудрых пескарей, отпустили их и пошли дальше вниз – вдруг поймаем другую живность? «Премудрый» – забавное слово. Как и «живность».

Примерно через час мы с малышом Джимми сели на берегу ручья, и он сказал:

– Мне здесь нравится.

– Мне тоже. А что еще тебе нравится?

– Нравится, когда ты гоняешься за мной!

– Это я знаю.

– Нравится, как ты сердишься, когда я что-то выключаю и включаю.

– На самом деле я не сержусь. Только делаю вид.

– Мне нравится крутить рукоятки и выключатели.

– Знаю.

– Я все их повернул, чтобы ты за мной еще побегал.

Я кивнул и стал смотреть на воду. Потом спросил:

– Что ты включил?

– Все горелки на кухне! Ты был в сарае, а я забежал в дом. Ты же из-за этого за мной погнался?

Я быстро встал и сказал:

– Нам надо идти.

– Догоняй! – воскликнул он и побежал в другую сторону.

Надо было в ту же секунду бежать домой. Но я обещал маме, что не оставлю малыша Джимми у ручья без присмотра. Я побежал за ним, а он засмеялся, хотя смеяться было не над чем.

Я не просто разволновался. Мне стало страшно.

– Вернись, Джимми! – заорал я. Но я орал это всякий раз, когда пытался его догнать. Я споткнулся, ударился о землю и поранил предплечье. А он знай себе бежал, и когда я его все-таки догнал, мы были еще дальше от дома. Я схватил его за руку и потащил домой.

Добравшись до дома, я открыл дверь.

Но войти сразу не смог.

Там было слишком много газа.

Маму увезла скорая помощь.

Перед этим я распахнул входную дверь, обежал дом и открыл дверь сзади. Ворвался в мамину спальню рядом с кухней. По цвету ее кожи я понял – она умерла. Малыш Джимми заглянул было в дом, но я вытолкал его и позвонил 911. Малыш Джимми спросил, что случилось. Нужно было что-то быстро придумать, а врать я не умею, поэтому сказал ему, что, прежде чем выйти из дома и отправиться к ручью, включил плиту, чтобы испечь пирог, и решил вскипятить молоко для глазури, но молоко убежало и погасило пламя, а газ остался включенным, и я все говорил, забрасывал его словами, чтобы запутать, ведь ему всего пять лет. Под конец я сказал:

– Понимаешь? Дядя Рид совершил большую ошибку.

Заставил его повторить это несколько раз, и в конце концов он поверил.

Я вылил молоко на плиту до приезда скорой, а потом полиция вызвала Грега, и шеф Кринер спросил:

– Что здесь случилось, Рид?

Но вместо того, чтобы думать о том, что здесь случилось, я подумал о будущем. О том, что малыш Джимми включил газовые горелки и весь Локсбург будет говорить, что он убил свою бабушку, а Грег, который никогда и никому ничего не прощает, будет держать на него зло, хотя и скажет, что никакого зла не держит. Я знаю, каково это, когда на тебя показывают пальцем и шепчутся за спиной. Я не мог допустить, чтобы такое произошло с малышом Джимми.

– Рид? – сказал шеф Кринер.

– Да?

– Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, хорошо?

– Я и скажу правду, – подтвердил я.

– Ты включил газ?

Я кивнул, потому что так я вроде бы меньше врал, ведь мама велела никогда не врать.

– Рид, мне нужно это от тебя услышать. Ты включил газ?

Не сразу, но я все-таки ответил:

– Да. Я включил газ.

– Весь город тебя возненавидит, – сказал мне Грег на следующий день. – Люди, они такие.

Я промолчал.

ЭТО КОНЕЦ РАССКАЗА О ТОМ, КАК Я СОВРАЛ

– Малыш Джимми не нарочно, мама. Ты же знаешь.

Я убрал руку и лоб с крышки гроба и, держа куколку Мисс Молли, сказал:

– Ты велела мне никогда не врать. Но еще ты говорила, что нужно стоять за своих родных. И мне пришлось выбрать второе. Я не хочу ехать в Питтсбург, но еще больше не хочу, чтобы малышу Джимми было плохо. Я знаю, что такое быть отверженным, и это слово мне не нравится. И пусть это будет только один из нас. Поэтому я соврал, мама. Прости меня. Пожалуйста, прости.

Я приоткрыл крышку гроба на четверть и увидел кусочек маминого синего платья. Куколку Мисс Молли я положил маме под локоть. Каштановые нитяные волосы Мисс Молли хорошо сочетались с синим, и маме это, скорее всего, понравилось бы.

– Будь с ней, Молли, – прошептал я.

Потом закрыл крышку гроба и проделал всю недавнюю операцию в обратном порядке. Защелкнул крышку, закатил гроб на место, пластину прикрутил винтами к стене. Потом запер склеп и вышел в ночь.

Я ушел с кладбища и вернулся на Тарп-роуд, мимо дома Лиз Мойер, через весь Локсбург, мимо полицейского участка, и пришел домой далеко за полночь – там горел свет, и в гостиной меня ждал Грег. На диване, свернувшись калачиком, спал малыш Джимми.

Когда я вошел, Грег быстро поднялся. Кажется, он был готов сердито закричать, спросить, где я был.

Но я его опередил, подошел к нему и крепко обнял. Грег удивился, но сразу успокоился.

И тоже крепко меня обнял.

Так мы и стояли в доме нашей мамы, обнявшись, как и положено братьям.

Молча.

Лиз

Я отъехала от дома на «хонде», отдала прощальный салют сгоревшему «шевроле» и двинулась в сторону трассы I-81. Не считая технических остановок, я направилась прямиком в Теннесси. Похлопала по бабушкиной сумке, лежавшей на сиденье рядом со мной. Позже я найду банк и положу на