Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Пожар в ту ночь унёс не только жизнь Лейлы, но и Тимура, который, пьяный, без колебаний ворвался в объятый пламенем дом, судорожно пытаясь найти любимую девушку. Но судьба не была благосклонна к ним в ту ночь и забрала не только их души, но и внешность Алана, который за братом ворвался в горящий дом и, отыскав его мёртвое тело, кое-как начал вытаскивать его из пекла. Да, Алан сумел выжить, но пожертвовал не только внешностью, но и своим внутренним состоянием.

Мира упёрлась затылком в изголовье кровати и прикрыла глаза, отчётливо ощущая тревожный комок в области солнечного сплетения. Хаос мыслей двинулся теперь в другую сторону, и обрывок сна отчётливо предстал перед глазами, напоминая собой не просто намёк на события прошлого или будущего, а будто являясь их неотъемлемой частью. Той самой маленькой частью, в которую ей каким-то образом удалось попасть. Но насколько это реально? Как можно понять, является ли увиденное её бурной, больной фантазией или же в нём кроется крупица истины? Но если это всё же второй вариант, то эта самая крупица хранит в себе невероятную силу.

Видение не кажется простым сном, и в нём заложено намного больше, чем в простом намёке. Там скрыта картина прошлого.

– Ох… – произнесла Мира, приоткрыв глаза, не в силах поверить в то, о чём думала. Это было запредельно, этого просто не могло случиться. Вот и всё.

– Вот и всё… – повторила она вслух собственные мысли, стараясь как можно быстрее избавиться от раздумий, которые нагоняли на неё ещё большую тревогу. Но стоило добиться того, что разум чуть прояснился, как её с новой силой отбросило назад, к той самой теме, которая с утра стала центром её внимания.

Мира продолжала осмысливать тот невероятный факт, что Тимур и Алан, которых она изначально считала одним человеком, оказались разными людьми, при этом связанными родственными узами.

Алан – единокровный младший брат Тимура.

И в одну ночь две невинные души покинули этот мир, оставив после себя тайну с большим количеством переплетений человеческих судеб, и распутать этот клубок сейчас казалось почти невозможным. Мира почувствовала отчаяние, которое сложно было игнорировать.

Но при этом произошло и следующее: тонкая нить, связывающая Миру и Лейлу, после утренних откровений заметно укрепилась. Пока Мире было сложно объяснить это даже самой себе, но факт оставался фактом: красная нить судьбы проходила сквозь сердце Миры и пронзала душу самой Лейлы.

Два человека из двух параллельных миров были связаны друг с другом.

Но увы, сложившийся ранее пазл, который мог хоть как-то объяснить события вечера пожара, распался, оставив после себя два важных вопроса, на которые не удавалось найти ответов.

Кто на самом деле стоял за пожаром?

И почему кто-то возжелал, чтобы Лейла заживо сгорела в собственном доме?

Мира тяжело выдохнула, посмотрев на свою перебинтованную руку, которой она боялась даже шевелить. Затем перевела взгляд в сторону окна, из которого лился свет, казавшийся как никогда раздражающим и отталкивающим.

Пустота.

Внутри девушки была одна огромная, всепоглощающая дыра, затягивающая её в хаос многочисленных вопросов и нестыковок. Мира чувствовала себя застрявшей на распутье в мире, лишённом здравого смысла. И было неясно, куда ей двигаться дальше.

Её размышления прервал мужской голос.

Алан стоял в дверном проёме и смотрел на неё прямым, спокойным взглядом, будто только вспомнил о присутствии девушки в собственной квартире.

Она даже не услышала, как он приоткрыл дверь.

Мира ощутила растерянность и смущение. Её взгляд задержался на его обезображенном лице, не скрытом ни чёрной тканевой маской, ни козырьком кепки. Внезапная волна тревоги окатила девушку с новой силой, как в тот самый первый день их встречи в Летнем саду. И как бы она ни пыталась держаться спокойно, взгляд двух тёмных ужасающих пуговиц, устремлённых на неё, заметно помрачнел. Алан понял её смятение.

Но ничего, кроме взгляда, на его лице не поменялось. Этот человек продолжал оставаться закрытой книгой и никому не позволял заглянуть внутрь себя. И Мира отчётливо осознавала, что если ей удастся найти ключ к его рухнувшему, но всё ещё живому миру, то она сможет лучше понять произошедшее.

– Заказал еду, – коротко сказал Алан, кивком головы указав в сторону кухни.

– Услышала, – тихо ответила Мира, чувствуя, как его прямой взгляд не сходил с неё, неосознанно прожигая насквозь.

– И? Пошли давай. – Его голос прозвучал грубо. Заметив, что Мира не реагировала и продолжала лежать в постели, Алан добавил: – Что лежим?

Мира недоуменно нахмурилась.

– Ты что, собаку зовёшь? – вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать свои слова. Её раздражение вспыхнуло настолько же быстро, как и огонь в глазах, смотревших на неё.

Но Алан ничего не ответил, хотя явно собирался. Он развернулся и исчез в коридоре. В его движениях сквозило недовольство.

– Боже мой, – прошептала Мира, бросив взгляд в сторону окна. И голубой кусочек неба молчал, не желая отвечать на её мысленные мольбы. – Почему последние два месяца моей жизни я постоянно просыпаюсь не в своей постели? – Она говорила тихо, обращаясь к небу, в котором скрывались ответы. – Если бы отец знал, что вытворяет его любимая дочь, он бы никогда не уехал ни в одну командировку, – обречённо пробормотала Мира, чувствуя лёгкий укор вины, подобно царапине, которую невозможно было игнорировать. – И я бы была согласна с ним.

Мира вдохнула как можно глубже, а затем медленно и протяжно выдохнула, прикрыв глаза, стараясь как можно скорее успокоиться и попытаться привести мысли в порядок. Но терпения на это не хватило: открыв глаза, она перевела внимание с окна на чёрный настенный шкаф. Затем опустила голову и посмотрела на футболку, которая принадлежала не ей, и на очертания груди, мягко вырисовывающейся из-под плотной ткани.

Мира с напряжением вгляделась в шкаф ещё раз.

У неё возникло простое желание: встать и подойти к нему. Найти там что-то более или менее подходящее и наконец переодеться. Но её тело было настолько измотано, а пульсирующая боль в предплечье настолько сильной, что любое незначительное движение доставляло невыносимые мучения. Обезболивающее, выпитое утром, перестало действовать, и теперь боль ощущалась с новой силой.

Левой рукой Мира приподняла одеяло чуть ли не до самого подбородка, когда внезапно в комнату снова вошёл Алан, неся в руках поднос с едой. Тарелка с пловом, овощной салат и стакан с апельсиновым соком – в воздухе повеяло долгожданным ароматом