Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Вывели ее не силой, без наручников. Сопровождающий придерживал ее под локоть, и со стороны – если не знать, что происходит, – все выглядело так, будто ей учтиво помогают. Сопровождающий усадил Кей на заднее сиденье, обошел машину и сел рядом. Машина отъехала. Шансы хоть как-то помешать происходящему сравнялись у Ривера с нулем еще до того, как он прибыл на место, да и как именно он мог бы этому помешать, представлялось довольно смутно. Его последнее вмешательство закончилось тем, что Сид распласталась на тротуаре.

Машина доехала до дальнего конца улицы, свернула за угол и скрылась.

Ривер вернулся к «остину» и угнал его еще раз.

* * *

Для Струана Лоя вечер начался многообещающе. У него было назначено первое за три года свидание, к которому он подготовился не менее тщательно, чем к восхождению на Эверест: в роли базовых лагерей выступали винотека, итальянский ресторан и ее квартира. Сначала все шло как по нотам, в том смысле, что в базовый лагерь номер один она таки явилась, что уже было грандиозным успехом; во втором базовом лагере дела пошли несколько хуже – посреди трапезы она встала из-за стола и ушла; таким образом, координаты третьей базы остались неизвестными. Дома Лоя ждали неприбранная постель и три часа сна, прерванного появлением Ника Даффи.

Теперь он сидел и моргал под резким светом в комнате подземного этажа. Мягкую обивку стен здесь покрывала черная синтетическая ткань, источающая запах хлорки. Точно по центру комнаты стоял стол, а с торцов стола – два стула с прямыми спинками, один из которых был намертво привинчен к полу. Именно на этом стуле Лою и было сказано сидеть.

– Так что вообще происходит? – обратился он к Диане Тавернер.

Он старался, чтобы голос его звучал как можно естественней и беззаботней, однако преуспел в этом не больше, чем обычно удавалось Гордону Брауну.

– А почему вы считаете – что-то происходит, Струан?

– Потому что меня посреди ночи привезли сюда.

«Сразу видно, что одевался ты в потемках», – подумала Тавернер.

– Ник Даффи доставил вас сюда согласно моему указанию, – ответила она. – В подвале мы с вами потому, что я не хочу, чтобы о вашем присутствии узнали. Наша с вами беседа имеет место не потому, что вы совершили какой-то проступок. Наоборот, она имеет место именно потому, что я почти уверена в том, что никакого проступка вы не совершали.

Это «почти» было сказано с очень легким нажимом, что не ускользнуло от внимания собеседника.

– Приятно слышать, – отозвался он.

Тавернер молчала.

– Я и сам прекрасно знаю, что ничего такого не совершал.

– Ничего какого?

– Просто фигура речи.

Она ничего не ответила.

– Я имел в виду, что знаю, что ничего не совершал.

Она ничего не ответила.

– По крайней мере, ничего с тех пор, как… Ну вы сами знаете.

– С тех пор, как в электронной переписке выразили предположение о том, что ваш – и мой – начальник Ингрид Тирни завербована «Аль-Каидой»?

– Это все из-за того наряда, в котором она появилась на «Времени вопросов», помните? Ну, типа бедуинского…

Она ничего не ответила.

– Я же просто пошутил.

– У нас тоже есть чувство юмора. Иначе вы моментально оказались бы тогда за решеткой и сидели бы по сей день.

Лой сморгнул.

– Я просто пошутила, – сказала она.

Он неуверенно кивнул, словно только что осознал, насколько несмешными бывают некоторые шутки.

Диана Тавернер посмотрела на часы, не скрывая этого от собеседника. Ему сейчас будет предоставлен один-единственный шанс выкарабкаться из опалы. И решение ему предстояло принять незамедлительно. О том, чтобы хорошенько все обдумать и продолжить разговор наутро, речи быть не могло.

– Значит, вы теперь в Слау-башне, – сказала она. – Ну и как вам там?

– Знаете…

– И как вам там?

– Не очень.

– Тем не менее вы не уволились.

– Нет. Ну…

Она ждала.

– В общем, если честно, я просто не знаю, чем еще смогу заняться.

– И все еще надеетесь, что однажды вас снова пустят наверх.

– Наверх?

– То есть в Парк. А хотите услышать одну действительно смешную вещь, Струан? Угадайте, сколько человек сумело вернуться из Слау-башни обратно в Риджентс-Парк?

Он сморгнул. Ответ ему был известен. Ответ был всем известен.

Тем не менее она его озвучила:

– Ровно ноль. Такого никогда не случалось.

Он снова сморгнул.

– Это, однако, не означает, что такое невозможно в принципе. Всякое может случиться.

Теперь он смотрел на нее не моргая, и в его глазах словно бы завертелись шестеренки, ловко укладывая различные перспективы в надлежащие пазы.

Он ничего не ответил, но поза его слегка изменилась. Он чуть подался вперед, будто стал участником беседы, а не сидел на допросе.

– Замечали ли вы что-либо необычное в Слау-башне в последнее время?

– Нет, – ответил он с твердой уверенностью в голосе.

Она молчала.

– Во всяком случае, мне так кажется, – добавил он.

Она снова взглянула на часы.

– А в каком смысле – необычное?

– Активность. Активность, выходящая за рамки обычной повседневной деятельности.

Он задумался. Пока он думал, Диана Тавернер взяла сумочку, висевшую на спинке стула. Из сумочки она достала черно-белую фотографию три дюйма на пять и положила в центре стола. Повернула ее к Лою:

– Узнаете?

– Алан Блэк.

– Ваш бывший коллега.

– Да.

– Видели его в последнее время?

– Нет.

– Вы уверены?

– Да.

– Вы точно не видели его в последнее время в компании Джексона Лэма?

– Точно.

– Что ж, тогда у нас возникает некоторая проблема.

Она откинулась назад и ждала.

– Проблема? – переспросил он наконец.

– Именно, – подтвердила она. – Проблема. Скажите мне, Струан, как вы смотрите на то, чтобы помочь нам эту проблему решить?

В глазах Струана Лоя снова завертелись шестеренки.

* * *

– Может, лучше зайти сзади?

– А как зайти сзади?

– Может, там есть проход.

Мин Харпер и Луиза Гай сидели в машине у дома Хо. Едва они припарковались на единственном свободном месте у тротуара, как появилась еще одна машина, сбавила ход, проехала мимо и остановилась в глубине улицы. Оба молча наблюдали, как из машины вышел человек.

Они находились в Балеме, в двух шагах от железнодорожной ветки. Поездка в Брикстон за Струаном Лоем оказалась пустой тратой времени: Лой либо не ночевал сегодня дома, либо умер во сне. Как и все остальные слабаки, Лой жил один. Эта закономерность показалась Мину Харперу поразительной; он удивился, почему раньше никогда не обращал на нее внимания. Он понятия не имел, жил Лой в одиночку по собственному желанию или же волей обстоятельств: развод, разрыв-разъезд или еще что. Такая плохая осведомленность о личной жизни