Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

полиции Томаш Терликовский стоял над ней с кожаным ремнем. Расстегнутая рубашка была мокрая от пота под мышками и на спине, как после крайне тяжелых физических усилий.

— Что за въезд? Я еще не закончил, — возмутился он. — Уплачено. Эта шкура работу должна выполнить. Я ей доплатил сотню за жесть.

— Время вышло. — Мажена подбежала к подруге.

Йовита открыла один глаз и пыталась что-то прошептать, но ее было почти не слышно. Скорей всего, она давно потеряла сознание и уже какое-то время лежала вот так, словно изрубленная колода. Мажена потрясла ее и почувствовала вонь крови и выделений. Йовита была словно без костей.

— Она умирает! — крикнула Мажена. Глаза ее заслезились, а потом она крикнула: — Скоты!

— Терлик, ты ей так хорошо сделал, что она прям обосралась от удовольствия, — заржал Гавел. И хлопнул по спине Терликовского, который успел уже наполовину одеться. — Идем отсюда, хлопцы. Николай заплатит за плохое обслуживание. Пусть собирает манатки. Нам в нашем городе не нужны грязные курвы.

Петр стоял в дверях и поначалу просто наблюдал за картиной, поэтому подонки не сразу его заметили. Но когда Терликовский проходил мимо, Бондарук схватил его за горло и прижал к стене. Терликовский покраснел, потом посинел, глаза вылезли из орбит, он захрипел от недостатка кислорода. Гавел бросился Бондаруку на спину, пытаясь оттащить его от коменданта. Петр отпустил Терлика и набросился на Гавела. Схватив стоящий рядом будильник, он ударил им старосту по голове, но тот лишь слегка отряхнулся, как от укуса насекомого. Бондарук взял пустую бутылку, разбил ее о стол и провел стеклом по шее Гавела. Нажатие был легким, рана получилась неглубокая, потому что кровь, хлынувшая поначалу, быстро остановилась.

— Осатанел, что ли? — Гавелу наконец удалось вырваться. Он пошел к окну и оторвал кусок шторы, чтобы остановить кровь. — Это всего лишь курва. Хорошо оплаченная.

Пшемыслав Джа-Джа Франковский вылез из комнаты на четвереньках. Одежду свернул в комок. Петр врезал ему ногой под зад, отчего тот выкатился в гостиную, отмечая свою траекторию струйкой мочи. Троц вышел самостоятельно без единой царапины. Прижался к стене, прошмыгнул мимо и исчез. Петр до него даже не дотронулся. Вдруг уже одетый Терликовский обошел Бондарука сзади и разбил о его голову большой кувшин, который стоял в комнате Иовиты. Петр упал. Наступила темнота.

Йовита лежала на тахте. Глаза закрыты, она бредила. Дуня Ожеховская накладывала ей швы на лице. Дала сильное обезболивающее и перевязала остальные раны.

— Ее надо отвезти в больницу. — Она посмотрела на Петра, сидящего с пакетом замороженного шпината на голове. Он, в свою очередь, взглянул на Мажену.

— Николай найдет нас и убьет, — сказала Козьминская. Она прикуривала одну сигарету от другой, а окурки бросала на пол. — Сначала меня, потом Иовиту, а потом прикончит и тебя.

— Я с ними договорюсь, — сказал он и ойкнул. — Не паникуй.

Мажена спрятала лицо в ладонях. Он думал, что она расплачется, но та вдруг взорвалась смехом.

— Ты, может, и да. Но у меня уже, считай, башки нет. А она у меня, дебил, одна.

Дуня подняла голову и подала Петру отвар из трав.

— Ой, горячо.

— Выпей, пока не остыло.

Он послушался, пил маленькими глотками.

— Слышишь, что говорю? — повторила Дуня. — Ее надо оперировать. Они практически изрезали ее там, внизу.

Повисла тишина.

— Она умрет, если ничего не сделать. Вызови скорую.

Мажена вскочила и побежала в свою комнату. Схватив первые попавшиеся ей под руку вещи, буквально через минуту она вышла с небольшим чемоданом.

— Я сваливаю, — объявила она и моментально оказалась у двери.

— А твоя подруга? — спросила шокированная Дуня.

— В этом бизнесе подруг нет, дорогая пани! — Оса изобразила что-то вроде книксена. — Счастливо оставаться. Лучше, чтобы вас не застали здесь, когда она преставится. Пришьют дело.

Дуня прикусила губу. Потом подошла к Петру и молча смотрела на него какое-то время.

— Ты ничего не предпримешь?

Он с трудом встал. Нашел в карманах ключи от машины.

— Я оставил машину недалеко. Возле магазина.

Мажена стояла в растерянности.

— У меня нет прав.

Петр повернулся к Дуне.

— Пусть Коля приедет. Может, с кем-нибудь посильнее, кому доверяет. Мы сами ее не вынесем. А ты позвони в Вельск. Может, главврач примет их дома.

Дуня надела плащ и повернулась к ним.

— Говорите с ней. Второй раз мы ее не вернем.

Мажена потрясла ключами, тяжело вздохнула и поставила свой чемодан возле сумки Петра.

— Сколько у нас времени? — спросил он Дуню.

— Час продержится.

— Надо успеть.

* * *

Йовита играла с сыном, когда ее мать вошла в комнату.

— Там к тебе, — объявила она с непроницаемым лицом. — Утверждает, что вы подруги, но это, наверное, какая-то ошибка.

Она похожа на шлюху.

Йовита поцеловала мальчика в лобик, поправила на его голове бандану, а потом вышла в прихожую. Прошло меньше полугода, но Мажена очень сильно изменилась. Моника издалека почувствовала запах больших денег. Бывшая подружка в юбке, короче, чем у Бритни Спирс в Baby one more time, стояла, облокотившись о белый «мерседес-очкарик», а из динамиков на полную мощь звучали дискотечные хиты.

— Выключи, соседи сбегутся, — попросила Йовита.

Она подошла к подруге и поцеловала ее в щеку. Прежде чем Мажена открыла рот, девушка сказала:

— Мама нашла мне работу на молокозаводе. Я остаюсь.

— Коров доить? — Мажена скривилась.

— Это лучше, чем проституция. — Йовита дотронулась до своего горбатого носа. — Я до сих пор зализываю раны.

Мажена обошла машину, постучала в лобовое стекло. Из-за руля вылез молодой, исключительно непривлекательный мужчина. Очки, приплюснутое лицо. Кроме того, весь порос волосами. Йовита видела в зоопарке горилл симпатичнее.

— Познакомьтесь. Волосатый — Йовита.

— Моника, — поправила ее Йовита.

— Ярек, — представился мужчина.

Они пожали друг другу руки и улыбнулись с взаимной симпатией. Мажена причмокнула со значением. Йовита пригласила гостей войти, но они дружно отказались. Ее это слегка укололо. Она обернулась.

Дом производил не самое лучшее впечатление. Во дворе воняло навозом, из сарая доносилось хрюканье свиней. В дверях дома стоял ее сын.

По лицу ребенка она поняла, что он боится опять надолго остаться без мамы, со строгой бабушкой. Если бы он услышал хоть слово об отъезде, то взорвался бы плачем. Мальчик был нежный, боязливый, как пес из приюта, которого неоднократно бросали. Она подошла, взяла сына на руки, несмотря на то что тому было уже почти шесть лет, а сама она все еще была слаба.

— Это мой сын, Томек, — представила она его взрослым. — А это тетя Мажена и дядя Ярек. У тети тоже есть дети, трое.

Оса сразу начала лепетать с мальчиком.