Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

– Четыреста пятнадцать, милостивая государыня.

– Боже мой, да это же огромная работа!

– Не настолько, как можно было бы подумать. Не считаете же вы, что я рассматривал каждую карту под лупой? Тогда я бы до сих пор сидел там. Я брал из каждой колоды лишь одну карту, обязательно старшую. Ведь если колода крапленая, то в первую очередь должны быть помечены именно те карты, от которых зависит исход игры. Так что я управился часа за три.

– И что же ты обнаружил? – спросил Грумбах.

– Как я уже сказал, что в клубе играют краплеными картами. Я изъял шесть колод и запер их в ящике стола. Одна из них – вот эта.

– Но вы до сих пор не показали нам, каким образом помечены карты.

– Разве я еще не упоминал? Просто легкие уколы иглой!

– Мы не специалисты, дорогой Дагоберт, – вздохнула Виолет. – Объясните нам.

– Хорошо, слушайте, милостивая государыня. Но вы разочаруетесь, узнав, насколько все это просто. Посмотрите на рубашку этих карт. Крапление всегда выбирается таким, чтобы глаз не замечал ничего необычного. В данном случае оно представляет собой ряд микроскопических точек. Шулер действовал так: он взял тонкую иглу, окунул ее кончик в чистый бесцветный растопленный воск и слегка наколол карты в определенных местах, конечно, не насквозь. Даже при самом легком нажатии игла оставит маленькое углубление, а в нем застынет крошечная частичка воска.

– Но это же невозможно почувствовать кончиками пальцев! – воскликнула госпожа Виолет, тут же ухватив колоду и попробовав карты на ощупь.

– Если бы шулер полагался на осязание, то выбрал бы другой способ. Есть и такие методы крапления карт, но они проще обнаруживаются и потому менее удобны.

– Но и увидеть эти точки тоже нельзя! – продолжала госпожа Виолет, пристально всматриваясь в узор.

– Их прекрасно видно. Попробуйте посмотреть на свет!

– Да, действительно! – радостно воскликнула госпожа Виолет. – Вот здесь совершенно отчетливо видно – матовое пятнышко!

– В этом-то и весь фокус. Бумага у карт глянцевая, и матовая точка легко заметна – но только для знающего человека. Все остальное не вызывает никаких затруднений. Видите, здесь в ряду восемь маленьких точек, а всего таких рядов двенадцать. В игре участвует девяносто шесть карт[386], и мастер проставил свои метки в соответствии с той системой, которую он выработал. Даже почти не надо напрягать память. Первый ряд – для червей, второй – для бубен и так далее. Начинается все с короля, затем следует дама… Вся эта задумка, при всей своей наглости, почти по-детски наивна.

Грумбаха детали интересовали куда меньше, чем его супругу. Его мучило осознание того отчаянного положения, в котором оказались и он сам, и весь клуб. Его мысли были заняты другим.

– Я безумно счастлив, Дагоберт, – начал он, – что ты сейчас с нами. Ты именно тот человек, который положит конец всему этому мошенничеству.

– Я льщу себя надеждой, что я – нужный человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте. Поручусь за то, что спустя несколько дней вам станет известно имя шулера!

– Ты слишком добр, Дагоберт, но я решительно возражаю!

– Так я и думал.

– Если я узнаю его имя, мне придется отдать его в руки правосудия. Придется, иначе нельзя, и тогда нам не избежать публичного скандала со всеми печальными последствиями.

– Согласен. Но что же мне тогда делать?

– Избавь меня от этого негодяя по-тихому. Пусть поищет петлю себе на шею в другом месте. Никто не должен узнать об этой истории, а я со своей стороны никогда больше не желаю о ней ничего слышать.

– Bon![387] Будет исполнено.

Четыре дня спустя они снова сидели втроем в доме Грумбаха. За обедом, когда рядом была прислуга, говорили только о пустяках – о вечерах у Айхштедтов, о грядущем дамском вечере в клубе и тому подобном. Но когда все перешли в курительный салон, где их никто не мог потревожить, и Дагоберт начал было с беззаботным видом снова болтать о мелких повседневных делах, Грумбах не выдержал и спросил с плохо скрываемым напряжением:

– Ну, Дагоберт, как там с нашим делом?

– Ты о чем?

– Не прикидывайся, ты же понимаешь!

– Неужели ты про ту самую историю?

– Конечно, про нее! Про что же еще?!

– Ты же просил больше о ней не напоминать?

– Не будь ребенком, Дагоберт, я же должен знать, что происходит!

– Я, разумеется, исполнил твое поручение. Дело улажено. Можешь не тревожиться, all right[388].

– Слава богу! – воскликнул Грумбах. – Значит, я могу спать спокойно?

– Как сурок. Никто никогда ничего не узнает. Разве только сам господин президент проболтается, но я в этом сомневаюсь.

– Расскажите же мне! – потребовала госпожа Виолет.

– Но ваш супруг не позволяет!

– Чушь, Дагоберт, рассказывай!

– Рассказывать-то нечего, по крайней мере ничего драматичного не произошло. Я, собственно, следовал твоим указаниям. Я должен был добиться, чтобы в клубе больше не жульничали. Цель достигнута.

– Мне очень интересно, как вы этого добились, – произнесла Виолет.

– Вообще-то задача изначально была не из трудных, а решилась еще проще, чем я предполагал. Прежде всего, милостивая государыня, я должен был понять, как осуществлялся обман. Карты, конечно, подготавливались заранее, но как они попадали на игровой стол? Проще всего было бы предположить, что один из слуг, имеющих дело с картами, был в сговоре с мошенником. У нас принято ставить на каждый ломберный столик серебряный поднос с тремя колодами. Господа любят после часа игры взять свежую колоду. Слуге достаточно было подать нужные колоды к определенному столу и для определенной компании…

– Какая именно компания играла? – спросил Грумбах.

– Понятия не имею! Среди трех колод достаточно было бы подать одну помеченную. Так ничто не вызвало бы подозрений у игроков.

– Все происходило именно так? – поинтересовалась Виолет.

– Нет, милостивая государыня. Наш мастер работал без помощников. Так надежнее и дешевле. Сообщник – это всегда риск, да и тратиться на него, видно, не хотелось…

– Я вообще не понимаю, – вставил Грумбах, – как кому-то могла прийти в голову подобная идея, ведь я строжайше слежу, чтобы в клубе не играли на деньги. Это абсолютно недопустимо!

– Прекрасное решение, несомненно, и ты, вне сомнения, прав, дорогой Грумбах, но на практике тут есть одна загвоздка. Запрет на азартные игры, безусловно, разумен. Государство тоже за этим следит, хотя его опека нравится не всем. Однако, если несколько бездельников глупы настолько, чтобы поддаться своим желаниям, я не знаю, есть ли у нас право или обязанность останавливать их. Если не дать им желаемого, они наверняка совершат какую-нибудь не меньшую глупость.

– Надо защищать людей от них самих, – заметил господин президент.

– Может быть, следует защищать тех, кто слаб из-за своего финансового