Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

«Нет, я не знал! Боже мой, что же теперь будет с Элси?»

«Она осталась бы в полном одиночестве, если бы одна дама, поистине благороднейшая из всех, не взяла ее под свою опеку».

«Нужно действовать! Я выезжаю в Вену сегодня же».

«Позвольте мне отправиться вперед в качестве вашего посланника, господин барон».

«Я был бы вам искренне за это признателен, господин Дагоберт!»

Мы распрощались, и я вернулся в Вену, чтобы выполнить свою миссию. Что произошло дальше, вы уже знаете, госпожа Виолет.

– Да, теперь я узнала всю цепочку событий, но и поняла, что вам угодно обращаться со мной как с марионеткой.

– Прошу о снисхождении, госпожа Виолет. Так было необходимо. Однако я все же хочу рассказать о дальнейших событиях нашему дорогому обер-комиссару. Итак, я в полной мере использовал свои полномочия и немедленно выступил в роли свата. Я рассказал всю правду, и слеза, блеснувшая в глазах мисс Элси, когда она дала согласие, стала самой прекрасной наградой за всю мою детективную карьеру. Неделю назад состоялась скромная свадьба. Роль матери невесты исполнила наша прекрасная хозяйка госпожа Виолет, а со стороны жениха присутствовал его превосходительство, генерал от артиллерии.

– Во всей этой истории меня удивляет лишь одно, Дагоберт, – заметил доктор Вайнлих, – что вы все-таки решили открыть нам всю правду!

– Я получил на это разрешение. Мне удалось убедить барона в том, что нет смысла носить в себе всю жизнь такую тайну. Пусть власти узнают и поступят так, как сочтут нужным. Отец и сын Пранки согласились со мной. Молодой барон поставил лишь одно условие: он не хотел, чтобы его медовый месяц омрачали полицейские или судебные допросы. Новобрачные отправились в кругосветное путешествие: барон решил показать жене все чудеса света, которые так восхитили его в предыдущей поездке. По возвращении он будет готов ответить за содеянное.

– Я действительно в затруднении, – признался обер-комиссар, – не знаю, как мне теперь поступить. Вы передали мне сведения на правах частного лица…

– Совершенно верно, но мы ничего не скрываем. Вот как я вижу дальнейшее развитие событий: вы конфиденциально доложите своему начальнику, что вам удалось раскрыть это темное дело. Тот сначала обрадуется, но после некоторых раздумий наверняка попросит вас пока никого больше в это не посвящать. Решиться на самостоятельные действия у него не хватит смелости, и он запросит указаний свыше. Тайный советник его величества, генерал от артиллерии оказался замешан в уличной потасовке – это не тот скандал, который стоит раздувать! Через некоторое время вас вызовут и сообщат, что в знак признания ваших выдающихся заслуг, учитывая, что у вас уже есть орден Франца-Иосифа, жалуют Железную корону III класса без уплаты пошлины[461]. Это будет наградой не столько за вашу проницательность, сколько за тактичное молчание. Тем самым вам будет сделан деликатный намек, чтобы вы продолжили хранить эту тайну. Готов поставить сто к одному, что все произойдет именно так!

Каникулы Дагоберта

Праздничный ужин в доме Грумбахов завершился, после чего и хозяева, и их гость Дагоберт Тростлер, давно уже ставший практически членом семьи, удалились в курительную комнату, где сверкающая кофемашина распространяла тонкий аромат мокко, особенно соблазнительный после обильной трапезы. На этот раз они отмечали встречу после долгой разлуки, отчего и приготовления были торжественнее обычного. Друзья не виделись целых два месяца. Грумбахи принимали морские ванны в Шевенингене[462], а затем совершали тур по Швейцарии. О местонахождении же Дагоберта никто ничего не знал, и вот теперь Виолет сгорала от любопытства. Разлив мужчинам крепкий черный кофе и снабдив их сигарами, она устроилась в уголке на своем любимом диване у мраморного камина и с нетерпением взглянула на сидящего напротив друга.

– Ну, Дагоберт, рассказывайте!

– Госпожа Виолет надеется, что мне есть что рассказать…

– И с полным на то основанием, как показывает опыт. Мы не виделись два месяца. Чтобы Дагоберт за два месяца не совершил ничего достойного бессмертия? Такого не бывает!

– Я просто позволил себе двухмесячный отпуск.

– Это я знаю, но ведь и в отпуске вы без дела не сидите! Уверена, совершенно уверена, что вы снова разоблачили какого-нибудь преступника. Не отпирайтесь, вы обязаны нам об этом поведать!

– «Разоблачение» – это, пожалуй, слишком сильно сказано.

– Ага! Значит, что-то все-таки было! Какая-то работа? Какая же именно?

– Действительно, у меня нашлась, как вы метко выразились, работа во время каникул. Чистая случайность привела меня к ней. Хотя я всерьез намеревался посвятить это время неге и удовольствиям. Мне казалось, что у меня к ним блестящие способности, и трагедия моей жизни в том, что мне так и не удается их раскрыть.

– Вот вы всегда так, Дагоберт! Начинаете философствовать или обращаетесь к лирике, когда требуется излагать факты.

– Хорошо, пусть будут факты. Готов вам чистосердечно исповедоваться. Итак, два месяца назад, пока я размышлял, чем бы занять отпуск, который великодушно сам себе предоставил, одно странное письмо отвлекло меня от этих мыслей. Оно у меня с собой. Позвольте зачитать: «Милостивый государь! Нижеподписавшийся осмеливается покорнейше просить Вас пояснить, является ли упоминаемый в Ваших рассказах господин Дагоберт…»

– Ах, да письмо-то адресовано вовсе не вам!

– Я этого и не утверждал. Оно было передано мне «для всестороннего рассмотрения» нашим общим другом, который, как вам известно, иногда доставляет себе удовольствие, прославляя меня, рассказывая почтеннейшей публике о моих скромных успехах.

– Но вы же терпеть не можете славу!

– По крайней мере, я так говорю, точно так же, как это любят делать артисты. На самом деле, она мне, как и им, весьма приятна. В моем случае добрая слава порой может помочь получить интересное предложение о расследовании, которое иначе могло бы пройти мимо. Но я продолжу: «…является ли упоминаемый в Ваших рассказах господин Дагоберт вымышленным персонажем или реальным лицом. В последнем случае покорнейше прошу сообщить адрес этого господина, ибо я вовлечен в весьма темную историю, начавшуюся в 1849 году и до сих пор не разрешенную. Вероятно, речь идет о подмене ребенка, а возможно, и других связанных с этим преступлениях. Главное действующее лицо всей истории – моя мать, проживающая со мной и не знающая, кто были ее родители. Ее многочисленные попытки выяснить свое происхождение остались безуспешными. Достоверно известно лишь то, что указанные в качестве ее родителей лица таковыми не являлись. Сам я небогат, но в случае установления истины моей матери, вероятно, досталось бы значительное состояние, так как в эту историю вовлечены весьма обеспеченные лица. Все началось в деревне Сармизегетуза комитата Хуньяд на венгерско-трансильванской границе… Однако