Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Азии регистрируют наши жучки и агенты. В Непале ограбили американку, в Токио подрался идиот янки, в Шанхае похитили ребенка американских родителей. Все это не имеет отношения к нашей работе, но мелькает на экранах.

— И Тернер читал всю эту муть? Не похоже на него.

— У него не оставалось выбора: просеивание информации являлось частью его задания. Он должен был докладывать, ценна информация или нет. А если ценна, то на сколько звезд. Вот такая тупая рутина; из-за того что требуется специальный допуск, ребята с научными степенями выполняют работу, которая не привлекла бы даже школьника. — Его губы искривила слабая улыбка. — Ну и, конечно, наркотики. С этим вопросом тоже приходится много возиться. В администрации по контролю за соблюдением законов о наркотиках обосновались одни болваны.

Я смотрел на него и не понимал, куда американец клонит. Хадсон придвинулся еще ближе;

— Как вы думаете, чем красотка занималась, пока Митч балдел от кокаина, который она ему приносила? Все, что требовалось, — его пароль входа в систему. Скорее всего Тернер сам назвал цифру, пока был под кайфом. Кокаин такая штука, он способен развязать язык. Мир видится в совершенно иной перспективе — перевернутым на сто восемьдесят градусов. Знаю, о чем говорю: сам испытал нечто подобное. — Я перестал водить мышью. — Она очень, очень умная женщина. Супер по уличным стандартам. Сообразительнее не приходилось встречать. — Агент улыбнулся немного шире. — Замолвите доброе словцо, и я расскажу вам больше.

— Мне все равно.

Хадсон усмехнулся и стиснул мое плечо:

— Вы паршивый врунишка, и поэтому мне нравитесь.

Я воспользовался случаем и задал вопрос, который, как начало казаться, никогда не оставит в покое:

— Имя дон Бури вам что-нибудь говорит?

Его недоуменный вид показался мне вполне естественным, когда он покачал головой.

Тем же вечером, после того как Хадсон ушел и бар почти опустел, со второго этажа спустилась Су, поигрывая сумочкой.

— Не представляешь, что это такое? — спросила она, хотя я был уже одной ногой за порогом, и вынула из сумочки какой-то предмет. От волнения и облегчения я покрылся потом и вернулся в бар — тот самый суперсекретный микрочип-накопитель «Сони»! Вспоминаешь, фаранг? Ты наверняка задавал себе вопрос, куда подевался микрочип, по поводу которого было столько волнений много глав назад. Своего рода, если угодно, дорожный указатель на пути расследования. Поразительная правда такова, что я его потерял и с тех пор не переставал искать. Брайтон и Хадсон при каждой встрече катили на меня бочку: бу-бу-бу, очень типично для третьего мира — полицейский посеял микрочип. А я не признавался из чувства стыда. Перевернул вверх дном весь клуб, и вот он — пожалуйста, на ладони самой ленивой из наших шлюх.

— Клиент так яростно молотил меня в пятой комнате, что мне пришлось вцепиться в матрас, и эта штука оттуда выпала. Я подумала, может, это вибратор, только не работает.

— Нет, не вибратор, — ответил я.

— Тогда что же?

— Микрочип.

— О!

Су прижималась ко мне, пока я подключал его к компьютеру и, затаив дыхание, щелкал мышью. Мы удивленно переглянулись.

— Это же мужская задница, — объяснила она, полагаясь на свой богатый опыт.

— Вижу.

— Вполне мускулистая — отличное тело. А что это за зеленые линии?

— Похоже на координатную сетку.

Я щелкал и щелкал мышью, но на чипе, кроме задницы, ничего не оказалось.

ГЛАВА 31

Однажды ночью, после того как в два часа пробил сигнал отбоя и бар опустел, мы с Хадсоном остались одни. Американец набрался сильнее, чем обычно, но еще держался. И, сидя за стойкой, заговорил, словно продолжая беседу с самим собой:

— Свобода? Что это за «БЭНД-эйд» [49]на все случаи жизни? — Умоляющий взгляд. — Я хочу спросить: что же такое мы продаем? Деньги — государственная религия Запада. Мы молимся им каждую минуту, пока бодрствуем, и хотим добиться того, чтобы всякое человеческое существо на Земле стояло вместе с нами на коленях. Все наши войны — религиозные. — Он помолчал. — Хотел бы знать, почему в моем возрасте я до сих пор здесь? Всего в нескольких сотнях миль от места, где находился тридцать лет назад, — от Лаоса. Никакого личного продвижения: в материальном плане — ноль, по служебной лестнице — совсем ерунда, в романтических отношениях не преуспел, даже географически застрял в той же точке. Почему до сих пор торчу здесь?

Я пожал плечами.

— Та же причина, что у других ребят, которые не в состоянии вернуться. По всей Азии разбросаны застрявшие американцы. Потому что мы просто не можем вернуться домой. Когда мы смотрим в глаза ваших людей, то видим — назовите это как угодно — душу? Человеческое сознание до точки его распада? Нечто святое, что мы, фаранги, обычно вырезаем, словно миндалины, назначение которых нам непонятно. Может быть, это ваш чертов буддизм. Но что-то мы видим. А теперь скажите мне, детектив: когда вы смотрите в глаза фарангов, что-нибудь замечаете?

Я замялся, и он хихикнул:

— Так я и думал.

Через три дня после этого разговора все изменилось. Вечером Хадсон и Брайт явились в бар помрачневшие. Заказали пару бутылок пива, ушли за столик в самом углу и там шептались. Затем Хадсон подошел к стойке и выложил новости;

— Хитрость вашего полковника удалась на славу. Наверное, он у вас гений. Что ж, поглядим. К нам направляют босса.

ГЛАВА 32

Меня вызвали в полицейский участок. Я ехал на заднем сиденье мототакси и слушал Пайсита, который вступил на тропу войны с голливудской кинозвездой, возглавившей кампанию за закрытие фабрики на севере Таиланда, потому что там использовался труд несовершеннолетних детей. Она надавила на розничных торговцев спортивной одеждой, те отказались от заказов, и это привело к остановке предприятия. Теперь из-за потери заработков на фабрике родителям новоиспеченных несовершеннолетних безработных приходится продавать своих дочерей в сексуальное рабство в Малайзию.

«Если у кого-нибудь имеется информация, каким именно образом темпоритм английского языка влияет на его носителей, и они становятся такими фарисейски самоуверенными, или если кто-то разбирается в психопатологии подобных акций в целом, немедленно звоните, звоните, звоните!»

У полицейского участка я снял наушники. В голосе Викорна, когда он рассказывал о своей вчерашней встрече, слушалось нечто особенное. Прибыл еще один сотрудник ЦРУ, на этот раз женщина, — судя по всему, чтобы взять дело в свои руки и накрутить другим хвосты. От перспективы связать дело с участием «Аль-Каиды» у людей в Лэнгли потекли слюнки. Время стояло непростое.

Она оказалась высокой, почти шести футов ростом, с военной