Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

магазине «Шопрайт», опять надел отцовскую куртку выключил свет и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вернулся, взял письмо Скипа и сунул в карман.

Мисти уже ела, перед Джоди стояла полная тарелка, но вместо того, чтобы ужинать, она записывала что-то в свой маленький красный блокнот в наклейках. Штук двадцать динозавров выстроились перед ней на столе. На почетном месте посередке красовался Спаркл Три Рога, а рядом с ним — печенье с сюрпризом. За задней дверью скулил и скребся Элвис.

Я потянулся за хлебом:

— Булочек нет?

— Кончились, — сказала Мисти.

— А ты чего не ешь? — спросил я у Джоди.

Выложив три куска хлеба на тарелку, я положил на каждый по сосиске, полил горчицей и кетчупом, свернул трубочкой и успел проглотить два хот-дога, прежде чем Джоди ответила мне.

— Я составляю список, что мне надо сделать. И вообще я не люблю хот-доги.

— С каких это пор? — спросила Мисти.

— Никогда не любила.

— Ты всегда ешь хот-доги.

— Не такие.

Мы все уставились на ее тарелку с Королем Львом. В луже кетчупа утопала порезанная на мелкие кусочки сосиска.

— Я теперь люблю, чтобы они были длинные, — продолжала Джоди. — Эсме говорит, что дети в Соединенных Штатах чаще всего давятся до смерти именно порезанными сосисками. Насчет детей во всем мире она не уверена.

— Жить вообще опасно, — поддакнула Мисти.

— Я этого есть не буду.

— Ты должна.

— Не буду.

— Харли, — повернулась ко мне Мисти. — Скажи ей, чтобы ела.

— А пусть голодает. — И я навалил себе в тарелку макароны с сыром.

— Я съем, если ты слепишь сосиску обратно.

— Как это я ее слеплю? — Глаза Мисти превратились в щелочки.

— Клеем, — серьезно ответила Джоди.

Я улыбнулся ей через стол. Она иногда такое выдаст.

Мисти завертела головой, переводя взгляд с меня на Джоди и обратно.

— Съешь клей — помрешь, — сообщила она.

— Тогда сварите мне другую сосиску, — попросила Джоди.

— Еще чего.

— Сварите мне еще одну.

— Возьми у Харли.

— Ни за что. Я сам хочу.

— Поторгуйся с ней, — велела Мисти.

Джоди с сомнением смотрела на мой хот-дог.

— Он весь в горчице, — заключила она. — Вытри.

Рука Мисти метнулась в мою сторону. Она схватила мой хот-дог, вытряхнула из хлеба сосиску, голубые ногти соскребли горчицу, сосика плюхнулась перед Джоди, а порезанные кусочки оказались на моей тарелке.

Джоди секунду оценивала положение, потом кисло улыбнулась и попросила сок. Мисти смотрела на нее ничего не выражающими глазами, под ее равнодушием скрывалась буря.

— Сока у нас нет, — произнесла она раздельно.

— Тогда молока.

— Сама налей.

— Мне не налить из большого кувшина. Он тяжелый.

Я закрыл глаза и представил себе, как хватаю здоровенную сковородку и со всего маху даю по башке сперва Джоди, чтобы слетела со стула, а потом Мисти и окровавленные макароны с сыром лезут у той изо рта.

Вместо этого я наполнил стакан молоком и протянул Джоди. Пока садился, невольно заглянул в ее список дел.

ПАКАРМИТЬ ДЕНОЗАВРОВ

РАСКРАСИТЬ КАРТИНКУ ДЛЯ МАМЫ

ПАЙТИ В ШКОЛУ

ПАСЕТИТЬ ТЮРЬМУ

ПАСМАТРЕТЬ ТЕЛИВИЗОР

ПАМАЛИТЬСЯ ЗА ДУШУ ПАПЫ

ЛЕЧ СПАТЬ

Я ей еще не сказал, что не собираюсь ее завтра брать на свидание с мамой. В последний раз мы были в тюрьме три месяца назад, но я не вынесу второй такой поездки. Всегда одно и то же: мы вчетвером набиваемся в кабину грузовичка, Джоди ревет, Мисти орет, чтобы заткнулась, а Эмбер пилит меня за то, что не пошел повидаться с мамой.

Каракули Джоди напомнили мне о карте, которую мама нарисовала в детстве, чтобы найти дорогу домой в Иллинойс после того, как ее мама, папа и маленький брат погибли в автокатастрофе, а девочку забрали к себе в Пенсильванию пожилые тетя с дядей.

Мама показала мне свой рисунок только раз, когда у меня ничего не вышло с моей картой, контуры которой я обвел в одной книге в школьной библиотеке и принес домой. Книга уверяла, что с этой картой любой ребенок прямо из своей спальни найдет верный путь, и я несколько дней потратил на то, чтобы постараться попасть на чудесный остров в форме дракона, окруженный кольцом вулканов, извергающих лаву всех цветов радуги.

В конце концов я отказался от этой затеи и пришел с картинкой к маме. Она отвела меня к себе в комнату и позволила забраться на кровать, а сама достала из ящика комода Библию. Мама часто читала Библию, хотя в церковь мы никогда не ходили. Мама говорила, что не любит христиан.

Библию она протянула мне. В закрытом виде, чтобы я провел пальцем по страницам, как люблю. Мне нравилось, как красный обрез, похожий на атласную ленту, под моей рукой превращается во множество острых лезвий. Из книги мама достала сложенный листок.

— Что называется, антиквариат, — улыбнулась она. — Я это нарисовала, когда мне было примерно столько, сколько тебе сейчас. Восемнадцать лет тому назад.

Она развернула листок. Это был карандашный рисунок, изображающий дом, раскрашенный желтым, с розовой крышей, складчатыми занавесками, клумбой и улыбающейся белкой на дереве. От дома тянулась прямая жирная черная линия, которая внезапно ломалась, падала вниз и уходила в никуда. Над линией было написано: ШАССЕ 80.

— Карты, — пояснила мама, пока я всматривался в рисунок, — хороши, только если место, куда ты хочешь попасть, взаправду существует.

Джоди сжала мне запястье, дернула за руку, и я увидел у нее на лице спокойную мамину настойчивость, которая когда-то заставляла меня лезть из кожи вон, чтобы угодить или досадить, в зависимости от настроения.

— Хочешь послушать мое предсказание?

— Мне на работу пора, — ответил я. — Завтра расскажешь.

— Нет, сейчас.

Она отпустила меня, разломила печенье и достала бумажку.

— «Тревога — это то, что платишь, пока не подошел срок беде», — прочитала Джоди и улыбнулась мне.

— Замечательно, — восхитился я.

Когда я выходил из дома, Элвис чуть не сбил меня с ног. Я пинком отшвырнул его, забрался в пикап, врубил приемник и защелкнул обе двери. Я не боялся темноты, я уважал ее. Здесь она была такая густая, что лучи фар увязали.

Пока я ехал, постарался выкинуть из головы все постороннее, но список дел, составленный Джоди, так и вертелся в мозгу, не говоря уже о мыслях про письмо Скипа и про Эмбер, трахающуюся с парнями в кузове. На душе стало совсем погано. Хорошо еще, что с тех пор как открыли круглосуточный «Уолмарт»[347], в будний день по вечерам и ночью покупателей никого. А то ведь люди приходили