Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Я прошмыгнул в глубь магазина, Бад остался болтать с кассиршами, а Черч как сидел на табуретке, ковыряя корку на своем бугристом локте, так и не встал с места.

По пути на склад я насчитал трех покупателей. В отделе кормов для животных было пусто, и я нагрузил тележку восьмифунтовыми мешками с кошачьим кормом и направился туда. Я как раз проходил мимо «Консервированных овощей» и «Кулинарии разных народов», когда на глаза мне попалась женщина с тележкой — в джинсах и коротком сером свитере. Поначалу она показалась мне девчонкой. Во всяком случае, я очень на это надеялся, иначе у меня не хватило бы духу с ней заговорить. Со спины фигура у нее была идеальная.

Я глаз не мог отвести. В такт шагам она слегка покачивала головой. Вроде бы совсем не под музыку, что доносилась из динамиков. Рик вечно ставил эту дурацкую FM-станцию. И песенка дурацкая, «Выдрина любовь»[349].

Она остановилась перед китайскими продуктами, потянулась за соевым соусом, между джинсами и свитером обнажился кусок спины, и я узнал ее. Мать Эсме собственной персоной. Покраснев, я оглянулся по сторонам, не видит ли меня кто. Только потом сообразил, что мысли-то мои все равно не прочитать.

Мерсеры жили в двух милях к востоку от места пересечения Стреляй-роуд с Блэк-Лик-роуд, это вторые наши ближайшие соседи после Скипа. Их четверо: Эсме, ее маленький брат Зак и родители. Мать зовут Келли.

Не в первый раз тело Келли Мерсер притягивало мое внимание. Я часто смотрел на нее в магазине, а иногда сталкивался с ней, когда забирал Джоди, гостившую у своей подружки Эсме. В день похорон отца Келли накормила нас лазаньей, а когда объявляли приговор маме, приготовила нам фаршированную курицу; одно время она частенько заходила к нам посмотреть, как мы справляемся, пока враждебность Эмбер и моя неспособность поддержать разговор не положили этому конец.

Как-то раз мы даже обсуждали ее со Скипом. В наше последнее лето в школе мы часто болтались возле железнодорожных путей, как-то решили пройти короткой дорогой через землю Мерсеров и увидели, как Келли с детьми плещется в ручье в мокрых джинсовых шортах и розовом лифчике бикини, и я выдохнул: «Ты только глянь».

Скип подумал, что я придуриваюсь. Сказал, я больной. Сказал, вожделеть чужую мать все равно что хотеть трахнуть свою родственницу.

А я ему ответил, что если она потрется об него своими мокрыми шортами и прошепчет на ухо: «Возьми меня», он моргнуть не успеет, как из штанов выпрыгнет.

Он странно посмотрел на меня и пробормотал: «Ты точно больной».

— Привет, Харли.

Она меня заметила. Очень хорошо, я не против. Только никогда не знаю, что ей сказать. Да и непонятно, как к ней обращаться: как к маме Эсме, как к миссис Мерсер, угостившей нас лазаньей, или как к красотке в розовом бикини.

— Здрасьте, — буркнул я в ответ.

— Как твои дела? — спросила она мягко, но настойчиво, будто ответ для нее важен.

— Нормально.

— Как девочки?

— Нормально.

Она чуть улыбнулась.

— Джоди сказала Эсме, что ты не разрешил Эмбер получить водительские права.

При упоминании о правах Эмбер мне захотелось пнуть что-нибудь, но я постарался вести себя достойно.

— Я ей сказал: устроишься на работу, оплатишь свою страховку — и получай права, — сердито объяснил я. — А то стоит ей получить права, и страховая компания тут же впишет ее в мой полис. Неважно, пущу я ее за руль своего пикапа или нет. Просто потому, что мы живем под одной крышей. А это почти тысяча долларов.

— Харли, — она засмеялась и коснулась моего плеча, — ты замечательный.

Не знаю, что она имела в виду, но вся моя злость сразу испарилась, во рту пересохло.

— Ты стал настоящим хозяином, главой семейства. — Она по-прежнему улыбалась. — Эсме пристает ко мне, чтобы опять пригласить Джоди на обед. Как насчет понедельника? Удобно тебе?

В понедельник у Джоди дежурство по кухне, но уж залить хлопья молоком мы и сами как-нибудь сможем.

— Конечно, — сказал я.

Она положила в тележку банку с ростками бамбука и сушеные грибы. Я, наверное, совсем глупо на нее пялился, потому что она опять улыбнулась и принялась объяснять, что собирается приготовить острый и кислый суп.

— Ты любишь китайскую кухню? — Голос такой искренний, теплый.

— Да.

Я представил себе, будто она записывает мои ответы, чтобы потом вспоминать и любовно перечитывать.

— У меня масса рецептов. Попрошу Джоди занести тебе парочку.

Она заправила за ухо выбившуюся каштановую прядь. Волосы она собирает и закалывает сзади, но они такие своенравные, что обычно она выглядит слегка растрепанной.

— Люблю ходить за покупками поздно вечером, — сказала она и как будто сама удивилась своим словам.

— Почему?

— Никаких детей. Оставляю их дома с Брэдом.

— Ну да.

Она опять улыбнулась мне, стиснула руки, прижала их к груди, словно просила о чем-то. Затем медленно раскрыла ладони — точно веер распахнулся.

— Лучшее время, чтобы пройтись по магазину. Народу никого. Самый спокойный час за всю неделю. — Она пробежала глазами по полкам, на лице ее было благоговение, будто за товарами она видела шедевры искусства. — Господи, звучит жалко. Можно подумать, что обычно я прихожу в магазин потолкаться.

— Ну не так жалко, как работать в этом магазине, — сказал я.

Улыбка внезапно исчезла с ее лица, оно сделалось печальным, куда более знакомое мне выражение. Как быстро у этой женщины меняется настроение! Руки поникли, точно увядшие цветы, она рывком сунула их в карманы джинсов.

— Да, это звучит жалко, — повторила она потускневшим голосом. — Мне пора. Если меня долго не будет, Брэд разозлится и мой одинокий поход потеряет всякий смысл.

— Конечно, — кивнул я.

— Не забудь дать Джоди записку в понедельник, чтобы она могла выйти из автобуса вместе с Эсме.

— Ладно.

— Пока, — сказала она.

— Пока.

Поразительно, как неожиданно она переменилась. Я-то думал, только дети так себя ведут. То безумная радость, то вдруг вселенская печаль из-за какой-то безделицы, на которую никто и внимания-то не обратил. Вот ведь бестолочь, испортил ей настроение.

Однако не устроить ли мне перерыв в расстановке товаров? Подойду к кассам, когда она будет рассчитываться за покупки, заговорю… А удобно ли будет перед посторонними людьми? Храбрости хватит? Да и что я ей скажу? Только окончательно все испорчу.

Когда я все-таки дотащился до выхода, ее уже и след простыл. Бад вешал кассиршам лапшу на уши насчет бешеного скунса, на которого наткнулся сегодня утром неподалеку от дома.

— Из-за этого проклятого потепления природа пробудилась слишком