Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

тем, что, как она шутливо заметила, в четверг ей придется «в одиночестве оплакивать свою молодость». Дагоберт в том же шутливом тоне ответил, что лично он своего не упустит и обязательно отобедает у Грумбахов в пятницу. Виолет охотно с этим согласилась. Однако не выдержала и сделала последнюю попытку спасти хоть что-то от своего «традиционного четверга»:

– Андреас сказал, что «джентльменский вечер» состоится днем. Я не хочу вас ограничивать и ни на чем не настаиваю, но, если прием не затянется допоздна, вы, господа, могли бы составить мне компанию за чашкой чая. Я готова ждать до десяти.

– Блестящая идея! – воскликнул Дагоберт. – После жарких дискуссий и споров, которых, скорее всего, будет не избежать, я всегда не прочь выпить чаю, а лучшего чая, чем у вас, госпожа Виолет, я не найду нигде. Непохоже, что все затянется так уж надолго. В приглашении четко указано: «С десяти утра до шести часов пополудни». Такая точность всегда приятна. Так что мы наверняка успеем в семь вечера выпить у вас чаю.

Так и произошло. В четверг вечером, даже раньше обещанного времени, мужчины предстали пред очами Виолет и недвусмысленно заявили о своем праве на чашку чая. Настроение у них было отличное, особенно у господина Грумбаха, который, вопреки своей обычной серьезности и степенности, сегодня постоянно сыпал шутками. Судя по всему, они были весьма остроумны, иначе сам Грумбах не смеялся бы над ними так громко и искренне.

Скоро подали чай, и вся компания, весело переговариваясь, заняла свои любимые места в курительной комнате. Госпожа Виолет просто сгорала от любопытства. Первый ее вопрос, разумеется, звучал так:

– Ну, как все прошло?

– О, это было просто великолепно! – заявил хозяин дома, ставший после приема необыкновенно воодушевленным и красноречивым. – Впрочем, можно было предвидеть, что Вайсбах – ах да, тысячу извинений, барон Вайсбах, надо теперь к этому привыкать! – устроит такой изящный фортель.

Упомянутый «изящный фортель», видимо, чрезвычайно восхитил Грумбаха, поскольку он громко захохотал.

– Ограничение по времени до шести пополудни было очень мудрым, – тихо заметил Дагоберт.

В ответ развеселившийся хозяин дома авторитетно заявил, что хорошее вино не может повредить – оно лишь дарит радость сердцу. Госпожа Виолет, иронично взглянув на супруга, согласилась с этой мыслью, но попросила все же рассказать, как прошел «вечер», более подробно.

– Так вот, барон Вайсбах… ха-ха-ха… отлично… На чем я остановился? Что я хотел сказать?

– Что барон Вайсбах не поскупился! – подсказал Дагоберт, который держался несколько бодрее своего глубокоуважаемого друга.

– Верно! Именно! Все было на высшем уровне: изысканно, с размахом, широко… Этот человек умеет жить и умеет принимать гостей. А уж как мы развлеклись! Бесподобно! У меня до сих пор отличное настроение! – И Грумбах снова залился смехом. – Но самым потрясающим стало то – тебе следовало бы это видеть, Виолет! – как Дагоберт интриговал нас своими детективными теориями, а потом сдулся, как проколотый воздушный шар, когда появился обер-комиссар доктор Вайнлих и блестяще распутал все дело, а Дагоберт сел в галошу.

Госпожа Виолет округлила глаза. Что?! Значит, там произошло нечто криминальное?! Удивительно, куда Дагоберт ни пойдет, там вечно что-то случается. Виолет не терпелось узнать подробности, но к искусству рассказчика своего супруга, особенно в его нынешнем развеселом состоянии, она не питала особого доверия. Поэтому и обратилась к Дагоберту:

– Расскажите же!

– Он тебе много не расскажет, Виолет, – перебил ее Грумбах. – Потому что на этот раз с позором провалился. Дагоберт что-то затеял и хотел подставить под удар Вайнлиха. Но попался не обер-комиссар, а тот, кто действительно был виноват. Ты бы видела лицо Дагоберта! Это было восхитительно!

– Это правда, Дагоберт? – спросила Виолет. – Вам на этот раз не повезло?

– Напротив, милостивая госпожа. Мне повезло. В моем деле без удачи вообще никуда.

– Но все же вы потерпели неудачу?

– Кто это сказал?

– Мой супруг только что…

– Эх! – Дагоберт бросил сочувствующий взгляд на жизнерадостного хозяина дома. – Он просто не совсем все понял…

– Ну так расскажите же!

– Да, пусть расскажет, – встрял хозяин. – Мне даже любопытно, как он будет выкручиваться!

Дагоберт с презрительной миной пропустил мимо ушей очередной намек на свою некомпетентность и начал рассказ, обращаясь исключительно к хозяйке дома. Это было своеобразное наказание для Грумбаха.

– Барон Вайсбах, как вам, возможно, известно, госпожа Виолет, выстроил себе великолепную виллу в Зиверинге[478]. Ее можно причислить к достопримечательностям столицы. Позади нее – холмы Венского леса, и, если смотреть в ту сторону, можно подумать, что находишься в тихом лесном уединении, за много миль от шума и суеты. Слегка поверните голову – и вот перед вами сверкающий Дунай и раскинувшийся у ваших ног город с миллионом жителей во всем его сияющем великолепии. Вилла построена Отто Вагнером[479], а потому на первый взгляд кажется слегка безумной, но в действительности она спроектирована с поистине доскональным учетом потребностей владельцев и по всем современным стандартам комфорта. Стиль Отто Вагнера, видите ли, отличается от всех прочих распространенных ранее архитектурных направлений. Вы позволите, милостивая госпожа, если я остановлюсь на этом подробнее?

– Нет, Дагоберт, не позволю ни в коем случае. Эстетика, архитектура, дизайн – все это потом, если вам будет угодно. Я потерплю. Но сейчас не отходите от темы повествования.

– Хорошо. Во мне всегда недооценивали умение тонко чувствовать и понимать красоту. К этой несправедливости я уже давно привык. Но все же позволю себе заметить, что виллу, разумеется, окружают ухоженный сад и прекрасный парк.

– Да, Дагоберт, я поняла.

– Покорнейше благодарю, что выслушали. Это, видите ли, важная часть истории. Итак, Вайсбах пригласил нас по двум причинам. Во-первых, так сказать, на «освящение» новой виллы, а во-вторых, чтобы отблагодарить нас за поздравления. Нас собралось четырнадцать человек: его ближайшие друзья, которые должны были вместе с ним порадоваться оказанной ему императорской милости.

– А почему только мужчины? – спросила госпожа Виолет, чье легкое раздражение от такой несправедливости все еще не до конца улеглось.

– Потому что в доме из всего семейства присутствовал лишь он сам. Его жена, сыновья и дочери уже разъехались. Кто к Северному морю, кто в Париж, кто в Швейцарию.

– Надо было сказать мне об этом сразу!

– Вот именно, Грумбах, тебе следовало сказать сразу! – поддакнул Дагоберт, без тени смущения взваливая всю вину на плечи друга, и невозмутимо продолжил: – Завтрак был назначен на десять, но мы все пришли чуть раньше, и Вайсбах начал с того, что показал нам дом. Развлекая компанию, он выступил в роли чичероне. Я немного отстал, так как уже не раз видел все это раньше. Поднимаясь по ступенькам, я случайно бросил взгляд в лестничный пролет. Мне показалось, что внизу, в зале, где висели наши пальто,