Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

хирургическом костюме, какие носят врачи в больницах, крутил рукоятку. Веревки натянулись еще сильнее, и мужчина закричал. Дженнифер узнала глухой крик, который и привел ее сюда. Марлен Рубиш не только устроила в подвале собственного дома святилище для, по всей видимости, умершего ребенка, но у нее также был фильм, в котором издевались над мужчиной на пыточной скамье. За обликом внешне спокойной и заботливой женщины скрывалась сумасшедшая.

Дженнифер так резко вскочила, что стул опрокинулся и упал. Единственное, чего она хотела, — немедленно покинуть это помещение. Когда она повернулась к двери, из груди у Дженнифер вырвался пронзительный крик. В дверном проеме стоял мужчина. Откуда он взялся? Он все это время находился в подвале? Это тот мужчина в маске палача из видео? Все внутри ее кричало: «Да!»

Дженнифер сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в холодную стену, а мужчина так и остался стоять в дверях, как паук в центре своей паутины. Дженнифер часто дышала, ее глаза расширились от страха. Мозг еще отказывался верить в это безумие.

— Тот, кто проникает в чужие дома, чтобы совать нос в чужие дела, должен сначала удостовериться, что дома действительно никого нет, — сказал мужчина дрожащим надтреснутым голосом.

Дженнифер казалось, что ее сердце выскочит из груди, так сильно оно билось. Было ясно, что бы она сейчас ни сказала в свое оправдание, мужчина не выпустит ее, но и полицию не вызовет. Он направился к Дженнифер, и она разглядела в его глазах скорбь. Это испугало ее еще больше, чем белая тряпка в его руке, от которой пахнуло эфиром.

Глава 32

Красный «мини» Николь стоял перед домом Шиллинга на Шпрееталь-аллее. Бен припарковал «камаро» у въезда в гараж и помчался к двери дома. Она была лишь прикрыта, что усилило нехорошее предчувствие Бена. Его пульс зашкаливал от волнения, когда он вошел в узкий темный коридор.

— Николь, Лиза, вы здесь? — крикнул Бен. Ответа не последовало.

По дороге от Пренцлауэр-Берг к дому Шиллинга в Шарлоттенбурге Бену попались два патрульных автомобиля. Один даже ехал за ним какое-то время. Бен мог лишь надеяться, что сосед Шиллинга по палате еще не заметил пропажи ключей от машины, иначе он наверняка уже заявил о краже «камаро». Бену не оставалось ничего иного, как педантично соблюдать скоростной режим, чтобы у полиции не было причин останавливать его и проверять документы. Спустя какое-то время — по ощущениям, целую вечность — патрульная машина позади него свернула в сторону.

— Лиза, Николь? — позвал он еще раз.

И снова ничего в ответ. В доме ясновидящего стояла гробовая тишина. Время от времени, проходя по длинному коридору, он выкрикивал имена Николь и Лизы и заглядывал в прилегающие комнаты. И с каждым разом Бена все больше охватывало отчаяние.

Через небольшую арку он прошел из столовой на кухню. Оттуда дверь вела на террасу и в сад. Удивительное было в том, что дверь была распахнута. Уже войдя в дом, Бен отметил, что воздух свежий, а не застоявшийся, что было бы типично для помещения, где несколько дней никто не появлялся.

Бен поднялся на верхний этаж по старым скрипучим деревянным ступеням. Где-то там, снаружи, находился сумасшедший, который охотился за его семьей. И на это должна быть причина. Во всяком случае, все, что происходило, казалось давно и тщательно спланированным. Он мог обыскать каждый уголок дома, но Николь и Лизу ему не найти. Было очевидно, что их здесь нет. Но машина Николь стояла перед дверью. Какой вывод из этого он должен сделать? Только один: сумасшедший уже добрался до Николь и Лизы, а он опоздал. У Бена перехватило дыхание, ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума.

По крайней мере, сейчас стало понятно, что один он не сможет спасти Николь и Лизу. Они исчезли, и он не знал, где их теперь искать. Нужно попросить Виктора о помощи. Все в Бене протестовало против такого решения, но по-другому просто нельзя. Виктор увел у него Николь. Бен же повел себя иначе по отношению к Виктору тогда, четырнадцать лет назад, когда в похожей ситуации тайно покинул Берлин и переехал в Гамбург, потому что ни за что не стал бы обманывать лучшего друга.

Веронике, итальянке и круглой сироте, было двадцать два года, когда Виктор женился на ней вопреки воли его тогда еще живых родителей. Насколько Бен помнил, это был первый и единственный раз, когда Виктор не сделал то, чего требовали от него родители. В остальном его послушание имело маниакальный характер. Бен понял, что только исключительная любовь могла разорвать эту связь между Виктором и его родителями.

Через шесть лет после свадьбы и пять после рождения их сына Йоханнеса во время шумной вечеринки в саду их усадьбы жена Виктора Вероника призналась Бену в любви. Она сказала, что хочет бросить авторитарного тирана Виктора, который относится к ней как к собственности. С такой стороны Бен еще не знал своего друга. Все осложнялось тем, что он тоже был неравнодушен к Веронике. Но никогда бы не завел романа с женой лучшего друга. Поэтому и покинул город. Когда два года спустя он снова вернулся в Берлин, Вероника уже оставила Виктора и забрала с собой их сына Йоханнеса.

Бен снова позвал Николь и Лизу по имени. И снова никто не отозвался. Ну где же они могут быть? Додумывать до конца эту мысль он не хотел. Может, они просто пошли прогуляться в Рувальдском парке неподалеку.

Бен быстро открыл по очереди все комнатные двери на верхнем этаже, включая кладовку. А чего он вообще ожидал? Увидеть Николь и Лизу, сидящих на полу, заплаканных, связанных, с кляпом во рту? Господи, Лизе всего восемь лет. Он даже не хотел себе представлять, что она чувствует, если они с матерью уже в руках этого подонка. Нет, этого не может быть. Хотя Бен постоянно твердил себе это, он чувствовал, как его сердце сжимается все сильнее.

В доме царила таинственная тишина. Тем больше его испугал резкий, неожиданный телефонный звонок, который донесся наверх с первого этажа. Бен помчался вниз, перепрыгивая через две ступени, и нашел телефон на базе в гостиной. Номер был скрыт. Бен помедлил, потом снял трубку.

— Бен? — Измученный голос Николь обжег его, как раскаленное железо, и ноги стали ватными. Через телефонный провод он почувствовал дикий ужас, с каким жена произнесла его имя.

— Да, это я. Где вы? — Бен старался подавить дрожь в голосе и говорить как можно спокойнее.