Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

с ней, чтобы потрахаться, и ни с того ни с сего заявляешься на свиданку с ружъем, один выстрел из которого способен буквально снести голову. Дожидаешься, пока явится женщина, в которую влюблен, читаешь страх в ее глазах и нажимаешь на спуск. Почему-то это тебе больше по душе, чем заняться любовью. Потом ты изящно складываешь ей руки на груди, садишься в машину, катишь в участок и делаешь чистосердечное. Звонишь домой и беспокоишься, как там малышка сестра и собака. Я все верно изложил?

Башка у меня трещит и чешется. Лицо горит. Живот крутит. Руки трясутся. Кровь шумит в ушах, и шум этот почти заглушает его последние слова.

— Я одного не понимаю, — продолжает шериф. — Ты описываешь двух совершенно разных людей. Один — психопат-убийца. Другой — добропорядочный ответственный человек, которому нелегко живется. Как эти две личности могут сочетаться в тебе одном?

КЛЕВО. Слово выплывает из плевательницы, словно джинн из бутылки, и отдельными буквами (розовыми и лиловыми) расползается по комнате.

— У меня раздвоение личности. — Я опять провожу языком по губам.

— И поэтому тебя наблюдает психиатр?

— Примерно.

Сегодня вечером Эмбер намазала губы блеском со вкусом арбуза. Совсем как в детстве. До сих пор чувствую этот вкус.

— Значит, доктор может это подтвердить? Как, бишь, ее зовут? С ней так и так придется переговорить.

Я поцеловал ее всего раз и сказал, что больше целовать не буду. Касаться я ее тоже не касался. Она не настаивала. На руках осталась грязь.

— Отправьте меня в тюрьму. Вы обещали.

— Отправим, Харли. Отправим.

Он сует мне трехстраничный протокол, исписанный сверху донизу. Графа ВРЕМЯ не заполнена. Шериф вписывает цифры.

— Подпитии. Вот здесь, внизу.

В его глазах читается совсем не то, что у всех прочих, присутствующих в комнате. В его глазах нет ненависти, ярости или отвращения. Но нет и жалости. Одно разочарование.

Тип мне не нравится. Но мне так нужно понимание. Хоть от кого-то.

Мне пришлось так поступить, хочу я ему сказать. Один залп в ее честь. Свидетельство экстаза. Сбывшаяся мечта.

Жалко, у нее мечта так и не сбылась. Впрочем, как у большинства людей. Во всяком случае, ее желание было неординарным. Теперь она изжила его, и все будет хорошо. Не надо, чтобы тюрьма сломала ей жизнь. С ней все будет отлично. Но не со мной. Хотя желаний у меня почти не осталось. Да я ничего и не помню. За исключением одного: СЕМЯИЗВЕРЖЕНИЯ не было.

Пытаешься забыть про всю эту хрень — и не получается. Время не лечит раны. Не помню, кто высказался на этот счет, но уж точно не Конфуций.

Подписываю. Признание есть признание.

Шериф забирает у меня ручку и выдает нечто странное.

— Прости, сынок, — говорит. — Знаю, ты любил ее.

Я уж не стал ему говорить, что по-прежнему ее люблю. Да, она убила человека. Ну и что?

Эпилог

Здесь не так плохо. Прекрасный вид из окна. Прямо как на банковском календаре. Мили и мили пологих зеленых холмов. Этакое ложе, великану есть куда прилечь после долгой прогулки.

Кормить могли бы и получите, компания тоже подобралась не ахти, но я не голоден, да и общаться последнее время ни с кем не тянет. Свидания мне еще не разрешены, но новый мозгоправ говорит, что скоро ко мне пустят Джоди. Пусть убедится, что я жив-здоров. Больше я никого не хочу видеть.

Бетти собирается со мной повидаться, но я против. Я до сих пор зол за нее за то, что выдала Эмбер. Знаю, Бетти желала нам всем добра, но нечего было влезать не в свое дело. У меня были свои мотивы, чтобы поступить так, а не иначе.

Я сказал ей об этом в полицейском участке на следующий день после моего ареста. Бетти ответила, что мотив мой ложный. Я не убивал Келли Мерсер. То, что она спала со мной, было звеном в цепи обстоятельств, приведших к печальному концу, но не я нажал на спуск.

Еще Бетти добавила, что я окажу Эмбер медвежью услугу, если возьму ее вину на себя. Она лишила человека жизни, отняла у детей мать, у мужа — жену, а у родителей — дочь. Чтобы закрыть вопрос, подвести ИТОГ, необходимо, чтобы она понесла наказание.

ИТОГ — написано теперь у меня на стене. Новый мозгоправ посоветовал мне записывать слова, которые я вижу в воздухе. На стене их просто немерено. Нам разрешено использовать клейкую ленту. Тапиока нам без надобности.

Еще к стене прилеплена масса Джодиных предсказаний. Их она мне передала целый конверт. Пожалуй, все, что у нее есть. Посмотрю на бумажку, представлю себе, как сестрица аккуратно, будто крылышки феи, расправляет ее, и на душе немного полегчает. Перед тем как станет совсем хреново.

Она мне и письмо прислала. Я смог прочитать его только раз, но сохраню навсегда. Я ведь знаю, как она старалась. Раз десять принимался писать ей ответ, но так и не написал.

Вот что было в письме Джоди:

ДАРАГОЙ ХАРЛИ!

КАК ТЫ ТАМ? У МИНЯ ВСЕ ХАРАШО. У МИСТИ ТОЖЕ.

ДЯДЯ МАЙК РАЗРИШИЛ МНЕ ПРИВЕСТИ К НИМУ ДАМОЙ ВСЕХ МАИХ ДЕНОЗАВРОВ. СКАЗАЛ, НА РОЖДИСТВО Я ПОЛУЧУ НОВОГО. КАЖДЫЙ ВЕЧЕР МОЛЮСЬ ЗА ТЕБЯ, ЭМБЕР И ЗА ДУШУ МАМЫ ЭСМЕ.

НАДЕЮСЬ ТЫ СКОРО ВИРНЕШЬСЯ ДАМОЙ. Я ОЧЕНЬ СКУЧАЮ.

ТВОЯ СЕСТРА

ДЖОДИ

Еще пришло письмо от Скипа. Оно лежит у меня в ящике стола вместе со всякой ерундой. Администрация не против того, чтобы вы держали здесь ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ, если они помещаются в ящик. Книга по искусству, которую мне дала Келли, в ящик не влезает. Оно и к лучшему. Вещь-то не моя.

Зато со мной мамина Библия, и нарисованная карта, и свадебная фотка родителей. И кукла из сортира. Мне разрешили ее держать, так как администрация не в курсе, с какой целью я ее использую. Вряд ли мне теперь понадобится когда живая женщина.

Кроме того, в ящике лежит открытка от Черча. Думаю, сам ее выбрал. На ней мультяшная собака в колпаке с надписью «Поздравляю». А внутри написано: «Молодец! Я знал, у тебя получится!» Если бы они покупали открытку с мамой, она бы его отговорила. У меня такое чувство, что в глазах мамы Черча я не такой уж «замечательный парень».

Хотя не знаю точно, что именно заставило ее сделать такой вывод. В одиннадцатичасовых новостях кричали про Эмбер, не про меня. В тюрьму за убийство