Эдди Флинн - Стив Кавана

кусочек скотча в стакане, и тающий кубик льда разбавил его. Я долго смотрел на тёмно-янтарную жидкость в стакане. «Не стоит этого делать», – сказал я себе, поднимая стакан и проглатывая эту чёртову штуку.

«Послушай, не беспокойся об этом», — сказал я.

«Да ладно, Эдди, это несправедливо. Должна же быть причина, по которой я тебе нужен. Так что ты хочешь, чтобы я сделал завтра?»

«На предварительном этапе? Абсолютно ничего».

"Что?"

«Я не хочу, чтобы ты что-либо делал на предварительном слушании. Ты мне нужен для большого жюри», — сказал я, не в силах сдержать улыбку.

«Подождите. Я ничего не могу сделать в большом жюри; я не могу вести перекрёстный допрос… Вы же знаете. Даже находиться там бесполезно. Помните, что сказал судья Сол Вахтлер в апелляционном суде?»

Это была одна из любимых фраз Куча. Я знал её наизусть, но позволил ему высказаться.

«Он сказал: „Прокурор мог бы убедить большое жюри предъявить обвинение сэндвичу с ветчиной“. Ваш клиент зря тратит деньги; я ничего не могу с этим поделать».

«Я не просил тебя ничего говорить на заседании большого жюри; ты просто должен явиться».

Куч откинулся на спинку сиденья с обивкой из искусственной кожи и открыл рот, размышляя об этом.

Через несколько мгновений он сел и направил на меня сжатый палец.

«Вы не хотите, чтобы я что-то делал на предварительном слушании, но вам нужно, чтобы я там присутствовал, верно? А потом вы хотите, чтобы я пошёл к большому жюри с сюрпризом?»

«Ты понял».

Он покачал головой и рассмеялся. «Эдди, ты настоящий гений, ты знаешь это?»

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Мне казалось, что я прячусь от бури в игрушечной машинке. Дождь хлестал по капоту и заливал лобовое стекло. Я сказал себе, что не могу позвонить Чайлду, потому что не услышу его из-за оглушительного шума дождя. Он звонил мне, а я не ответил. Я пока не мог выдержать этот разговор, пока не найду ему ответ, пока не найду выход.

Я снова позвонил Кристине. Голосовая почта. Просматривая список набранных номеров, я набрал номер больницы. На этот раз я довольно быстро дозвонился до медсестры в палате Попо. Он был в сознании, послушен и был накачан морфином, поэтому мне не разрешили с ним поговорить. Полицейским тоже не разрешили. Я попросил медсестру передать Попо, что я звонил, и что я благодарен ему за то, что он сделал для Дэвида. Медсестра сказала, что передаст. Я отключил звонок и снова сосредоточился на Западной Сорок шестой улице.

На улице никого не было; дождь не давал пешеходам выходить из дома. Я простоял на парковке почти двадцать минут и не видел ни одного человека мимо своего офиса. Несколько машин проехали слишком быстро, чтобы осматривать помещение. Я сам несколько раз проехал туда-сюда, просто чтобы проверить, не сидит ли кто-нибудь в машине, ожидая моего возвращения в офис. Насколько я мог судить, улица была свободна. Я не был экспертом по слежке и смирился с тем, что буду ждать Кеннеди. Насколько я знал, Джерри Синтон мог уже загнать половину своей охраны в мой кабинет с оружием наперевес, ожидая моего возвращения в темноте.

Я опаздывал, а Кеннеди не появлялся. Я собирался позвонить ему, когда увидел, как мимо меня проехал тёмный седан и припарковался в пятидесяти ярдах от меня, прямо напротив моего дома.

Я подождал и увидел, как из машины выходит высокая, худощавая фигура Билла Кеннеди, зажатого под правой рукой в синей пластиковой папке. Гудок «Хонды» прозвучал, как взвизг больного осла. Этого было достаточно, чтобы Кеннеди обернулся. Я помигал фарами, вышел из машины и запер её ключом зажигания. К тому времени, как я присоединился к нему, я промок насквозь, и с папками, которые я нес в куртке, дела обстояли не лучше. Дождь был слишком сильным, чтобы мы могли остановиться и поговорить, и мы побежали к входу в мой дом.

Я не был в офисе с раннего утра, и, учитывая обычный поток людей через парадную дверь, принимать обычные меры предосторожности не имело смысла. Не было ни монетки в десять центов, ни зубочистки, чтобы предупредить меня, не ждут ли меня наверху незваные гости. Мы шумно вошли, и я слишком быстро закрыл дверь, слишком торопясь уйти от бури. Если кто-то и был наверху, он, вероятно, услышал, как мы вошли.

Мы отряхнули одежду, я вытерла дождь с лица и откинула назад волосы, которые начали прилипать ко лбу. В холодном вестибюле дыхание было облачным, а у ног уже образовались лужи дождевой воды. Я махнула рукой в сторону своего кабинета. Кеннеди кивнул, протянул мне пластиковую папку, вытащил табельное оружие и осторожно поднялся по лестнице. Я последовала за ним на расстоянии.

В моем кабинете горела лампа для чтения.

Кеннеди вытянул ладонь, приказывая мне оставаться наверху лестницы. Он грациозно и бесшумно подпрыгнул к двери, держа пистолет обеими руками наготове. Я последовал за ним, и мы заняли позиции по обе стороны от двери. Кеннеди покачал головой и одними губами прошептал, чтобы я оставался на месте. Одним плавным движением он щёлкнул дверной ручкой одной рукой, затем коленом полностью распахнул дверь и толкнул её внутрь, держа пистолет перед собой.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Дождь стекал по моей спине, и я сильнее прижался к стене.

Я ничего не слышал.

Ни звука.

«Кеннеди?» — спросил я.

«Ясно», — сказал он.

Я выдохнула, вошла в дом и включила свет. Должно быть, сегодня утром я оставила включенной настольную лампу. Это на меня не похоже. Я была осторожна. Если бы Dell не предложила мне деньги за представление интересов Чайлда, я бы планировала оплатить счёт за электричество за этот месяц своей кредитной картой. Мы снова отряхнули одежду от дождя. Затем я сняла куртку и села читать содержимое папки, которую мне дал Кеннеди.

Документы, принесенные Кеннеди, содержали не так уж много того, что я уже видел. Только несколько страниц списков вещественных доказательств и более чёткую, увеличенную версию плана квартиры Дэвида.

«Вы все еще считаете, что ваш клиент невиновен?» — спросил Кеннеди.

Я кивнул.

«Мне не нравится, как все обернулось с Деллом, поэтому я сделаю все, что смогу, но мне нужно знать, почему вы так уверены в Чайлде», — сказал он.

«Я знаю, как это выглядит. Но я посмотрел ему в глаза. В нём нет ничего такого. Это выглядит плохо для Дэвида, потому что