Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

свернул налево на Кёнигс-аллею. Преодолев два с половиной километра, он выехал на Хюттенвег и проследовал по улице до асфальтированной, окруженной лесом дороги, которая вела вокруг Грюневальдского озера. Через сто метров, не снижая скорости, он направил «сааб» через бордюр на лесную дорожку с левой стороны. При этом «сааб» с громким скрежетом задел днищем о тротуар. Но Бен не обратил на это внимания, снова нажал на газ и поехал по пешеходной дорожке, тянувшейся между кустарников и деревьев и уводящей от Грюневальдского озера в глубь леса. Через пятьсот метров он сбросил скорость и поискал глазами тропу с правой стороны. Проклятье, он не был здесь целую вечность. Деревья и кустарники разрослись, и местность выглядела совсем не так, как раньше. У него было всего две минуты, чтобы спасти Николь и Лизу. Паника приобрела неизмеримые масштабы. Он подумал, что той прежней тропы может уже и не быть или он проскочил мимо. Вдруг он резко остановился. Узкую лесную тропу почти полностью скрывали ветки и кусты. Колеи практически не было видно. Но это был тот подъездной путь, который он искал. Видимо, в последние двадцать пять лет частная дорожка почти не использовалась, постепенно заросла и забылась всеми. Он направил туда «сааб» и дал газу. Но уже через несколько метров заметил, что продвигается вперед все медленнее. Машина то и дело подпрыгивала на кочках и прочих неровностях и задевала днищем почву. Ветки цеплялись за кузов и шумно царапали по нему. Примерно через пятьдесят метров машина наткнулась на какое-то препятствие и резко остановилась. Было ровно 2 часа 41 минута.

Бен отстегнул ремень безопасности и бросился вперед. В свете еще работающих фар он заметил, что «сааб» налетел на лежащее поперек дороги бревно, которого не было видно за высокой травой.

Через пятьдесят метров Бен добежал до деревянных ворот. За ними, еще через пятьдесят метров, среди природы и всего в нескольких сотнях метров от Грюневальдского озера находился маленький пруд.

Бен яростно пнул по воротам. Прогнившее за многие годы дерево тут же подалось. Дорога, по которой Бен бежал к окруженному кустарниками и деревьями водоему, была шире, чем предыдущая заросшая тропинка, и почти без бурьяна. Вскоре Бен увидел причал, на метр заходивший в пруд.

Раньше они с Виктором часто плавали в этом скрытом от глаз частном водоеме и устраивали здесь первые вечеринки. Некогда обитель радости и легкости превратилась сейчас для Бена в место ужаса.

Пруд и прилегающую территорию купил еще дед Виктора, чья жена обнаружила уединенное место во время одной из своих длительных прогулок вокруг Грюневальдского озера. Вскоре богатый предприниматель привел в движение все имеющиеся у него рычаги, приобрел территорию у города за колоссальную сумму и подарил своей жене на день рождения.

Бен узнал этот водоем на видео Эрленбаха через несколько кадров. На пленку было также заснято, как Виктор утопил свою жену Веронику в этом пруду тринадцать лет назад. Виктор и Вероника находились в лодке посередине пруда. Светила полная луна. На небе ни облачка. Произошедшее тогда было отчетливо видно во всех деталях. Лодка сильно осела, как будто под слишком тяжелым грузом. Ее бортики поднимались из воды сантиметров на десять. Вероника была связана веревкой. Виктор отрезал у жены прядь волос и поцеловал в лоб. Потом металлическим прутом пробил дно лодки в нескольких местах, пока та не начала тонуть. Это произошло в 2 часа 41 минуту — Бен увидел, что на видео высвечивалось реальное время на момент записи. Йоханнес решил убивать своих жертв в то же время, в какое его отец утопил его мать.

Затем Виктор прыгнул в воду и поплыл назад к причалу. Лодка с его женой исчезла в глубинах водоема.

Потом камера повернулась, и на экране появился маленький сын Виктора и Вероники Йоханнес. Его рот был заклеен скотчем, а сам он привязан к одному из столбов причала, с которого ему пришлось наблюдать за безумным поступком своего отца. Бен мог лишь предположить, что это Эрленбах заснял на видео все происходящее. Возможно, Виктор рассказал ему, что Вероника хочет бросить его и что он не позволит ей безнаказанно это сделать.

Подбегая к пруду, Бен заметил лампаду, горевшую на берегу рядом с причалом. Но он проигнорировал ее. Нечто другое привлекло его внимание: на деревянном ящике, по форме напоминавшем гроб, посередине пруда дрейфовала Николь. «Он хочет утопить ее и опустить на дно водоема точно так, как Виктор показал ему тринадцать лет назад», — стучало в голове Бена. Йоханнес постарался, чтобы даже время совпало. Но ящик все еще плавал на поверхности воды.

Подбежав к берегу пруда, Бен быстро снял джинсы и сапоги. Но когда он уже собирался прыгнуть с причала в воду, чтобы прийти Николь на помощь, услышал звук, от которого замер на месте. Со стороны лампады что-то затрещало. Бен посмотрел в сторону. До этого он не заметил, но сейчас отчетливо видел, что в траве рядом со свечой лежала рация — и револьвер.

Потом раздался тихий щелчок, и кто-то обратился к нему по рации:

— Ты опоздал, Бен. Время вышло, и, если ты сейчас прыгнешь в воду, чтобы спасти жену, я убью твою дочь. Я спрятал ее здесь, у пруда. Она вынуждена наблюдать за этим спектаклем, не в силах что-либо сделать.

— Нет. — Изо рта Бена вырвался даже не возглас, а скорее отчаянный шепот. Гроб вот-вот уйдет под воду. Нужно было сразу прыгать и плыть, не давая Йоханнесу возможности выговорить свое предупреждение. Но какой от этого толк? Сейчас он уже не может это сделать. Чтобы тем самым не подписать смертный приговор Лизе.

Бен больше не мог думать. Но он знал, что проиграл в любом случае. Если он спасет жену, то на его совести будет смерть Лизы, в противном случае он будет виноват в том, что не помог жене.

— Почему именно моя семья? — крикнул Бен. Он лихорадочно огляделся, пытаясь рассмотреть территорию вокруг пруда.

Было слишком темно, он не мог определить или хотя бы предположить, где находится Йоханнес. Голос из рации показался ему знакомым. Но Бен не мог понять, когда и где он мог его слышать.

— Потому что ты соблазнил мою мать! Потому что из-за этого она решила бросить моего отца. Потому что ты тоже виноват в ее смерти, а значит, и в том, что мне пришлось расти без родителей.

— Это неправда! Все было не так! — закричал Бен.

— Я знаю то, что я видел.

— Ты был ребенком. Ты