Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

принятия Патриотического акта сотрудничество между различными многочисленными силовыми структурами США и их же разведывательными агентствами было не только разрешено, но и всячески поощрялось. Старый принцип хранения информации исключительно внутри отдельно взятого агентства или, как это было в случае с ФБР, внутри отдельно взятого департамента (который, собственно, эту информацию и раздобыл) теперь выброшен на свалку. Забота о ненарушении гражданских прав и невмешательстве в частную жизнь граждан снята с повестки дня. «Если мы не нарушаем чьи-то права, значит, плохо работаем», — любил повторять Гленденнинг. Наипервейшей заботой стала теперь внешняя угроза — она была намного серьезнее, чем об этом говорили вслух.

— Холси слушает, — раздался густой мрачный голос.

— У тебя что, тоже дома нет?

Алан Холси, шеф ЦОЗТС, только усмехнулся:

— Похоже, нет, вот и жена так считает.

— Мы перехватили звонок, — сообщил Гленденнинг. — В эту самую минуту происходит переправка денег. Поднимайся ко мне — посмотрим здесь.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч, но, может быть, и пять миллионов. В любом случае неплохая сделка.

— Не нравится мне это, — ответил Холси. — Рискованно проводить такую сумму.

— Полностью с тобой согласен. Что-то назревает. Кто там у тебя в Париже?

— Адам Чапел.

— Не знаю такого. Новенький?

— Казначейство прислало после одиннадцатого сентября.

— Военный?

— Нет, что вы, — отозвался Холси, — математик, финансовый аналитик. Начинал в «Прайс Уотерхаус».[318] В двадцать девять стал партнером. Специалист по финансовым расследованиям.

— Ну, с таким героем мы не пропадем, — усмехнулся Гленденнинг. — Любого в дрожь вгонит.

— Да будет вам, Глен. Это, как теперь говорят, воин нового типа. Мозги вместо мускулов. И война у нас сейчас другая, не как раньше.

— Именно так все и говорят, только рано или поздно все равно приходится стрелять в плохих парней.

— Насчет Чапела можете не беспокоиться. — Холси перешел на более тихий и доверительный тон, будто посвящая собеседника в тайну. — Он сумеет за себя постоять.

В полдень движение было не сильным. Ярко-желтый фургончик пересек площадь Согласия. Адам Чапел с сосредоточенным видом сидел, подавшись вперед почти к самому ветровому стеклу, словно желая, чтобы фургончик ехал быстрее. «Наконец, — звучал у него в голове нетерпеливый голос. — Наконец».

Колеса задели поребрик тротуара, и Чапела в тесной кабине мотнуло из стороны в сторону. В боковом окне проносились Елисейские Поля. Ряды деревьев уступили место широким тротуарам и бесконечной череде магазинов и ресторанов. В конце бульвара возвышалась величественная Триумфальная арка. Из-за туч выглянуло солнце, и арка, этот памятник французским победам и павшим героям, засияла, словно башня из слоновой кости.

— Можно еще быстрее? — поторопил Чапел грузного чернокожего мужчину, сидевшего за рулем.

— Быстрее никак, друг, — ответил младший следователь Сантос Бабтист из французской криминальной полиции «Сюртэ». — Если быстрее, мы без шин останемся. Так что будь доволен — сейчас средняя скорость по городу десять километров в час. Надежнее добираться на метро, даже полицейскому. — Он осторожно поцеловал сложенные вместе два пальца правой руки и коснулся ими приклеенных на приборной панели фотографий своих детей. — Бог нас благословляет. Сегодня нам везет.

— Посмотрим.

Чапел переменил позу и теперь сидел, глядя прямо перед собой. Удача пугала его. Только работа приводит к желаемым результатам.

Адам Чапел был не таким крупным, как Бабтист, но, казалось, и ему в тесной кабине тоже неудобно: его будто в клетку заперли. Ссутуленные плечи, напряженные мышцы шеи выдавали скрытое беспокойство и болезненное, взрывное честолюбие. Черные вьющиеся волосы подстрижены совсем коротко. Бледная кожа, на щеках заметно пробивается щетина. Одет он был как всегда: белая рубашка поло, джинсы «Ливайс» и туфли-лоферы ручной работы от Джона Лобба с Джермин-стрит. Сейчас он напоминал слишком долго пробывшего в море шкипера, одинокий взгляд карих глаз которого блуждает вдоль горизонта, словно сила желания способна явить полоску земли.

За окном промелькнул знаменитый египетский обелиск. Он с огорчением отметил про себя, что прославленные памятники его почти не трогают. Он слишком нервничал, чтобы на них отвлекаться. Чапел впервые руководил группой и собирался сделать все возможное, чтобы оправдать оказанное ему доверие. Достопримечательности подождут. Мысленно он снова и снова просчитывал каждый шаг, повторяя свои обязанности и стараясь учесть любое отклонение, какое может возникнуть при захвате его самого первого террориста.

Две недели назад пара агентов Казначейства, с которыми он проходил обучение на военной базе Квантико, получила назначение в Лагос, в Нигерию. Продажа бриллиантов в старом городе. Всегда за наличные. Шестизначные цифры. Скорее всего, продавец был «в игре». Задача агентов «выжидать и наблюдать», совсем как сегодня. Их тела обнаружили через пять часов после того, как они не вышли на связь. Обоих убили выстрелом в голову с близкого расстояния. Похоже, не только они выжидали и наблюдали.

Тогда-то Адам Чапел и услышал впервые название «Аль-Хиджра».

Сегодня настала его очередь. В Париж переводилась огромная сумма — то ли пятьсот тысяч, то ли пять миллионов долларов. Сейчас. В эту самую минуту. Интересно, этим переводом занималась та же группировка, что убила их агентов в Лагосе?

Оперативная группа прибыла в Париж три дня назад. Как и другие команды, десантированные во Франкфурт, Гамбург, Рим, Милан, Мадрид и Лондон, парижская группа имела полномочия войти в контакт с местной полицией, просчитать, где могут всплыть деньги, и постараться установить в указанных местах визуальное и электронное наблюдение. В Париже огромная арабская диаспора — только французов алжирского происхождения проживает в столице более пятидесяти тысяч. Учитывая малочисленность опергруппы, организовать засады в наиболее вероятных местах было попросту невозможно. Да оно и к лучшему. Несмотря на то что зарегистрированных фирм, занимающихся переводом денег по системе хавала, насчитывалось больше сотни, «Королевские ювелиры» среди них не значились.

— Идиот! — взревел Сантос Бабтист, шмякнув огромной ручищей по клаксону, и резко вывернул руль вправо.

Подрезавший их старенький «ситроен» промелькнул перед лобовым стеклом и исчез. У Чапела перехватило дыхание, когда их фургончик резко затормозил, а затем дернулся вперед, стараясь снова встроиться в пятиполосное движение.

— Поаккуратнее там! — раздался голос сзади.

— Сантини, тебя что, укачало? — поинтересовался Чапел. — В чем проблема? Слабый желудок?

Через плечо он бросил взгляд на четырех мужчин: подтянув колени к груди, они сидели на металлическом полу. У всех на лицах было одно и то же напряженное выражение — ни дать ни взять отряд парашютистов, который с минуты на минуту десантируется в районе боевых действий. Рэй Гомес и Кармине Сантини из Таможенной службы США. Мистер Кек из ЦРУ. И очень маленький неразговорчивый француз по имени Леклерк, вроде бы имевший какое-то отношение к местным спецслужбам.

Время от времени Леклерк поглаживал зажатый между коленями тонкий деревянный чемоданчик, словно