Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– К сожалению, новости плохие. Действительно хотите их услышать?

У Сабины на мгновение замерло сердце.

– Конечно.

– Пуля вызвала у него гемипарез – это односторонний паралич, – объяснил он.

– Вы можете его прооперировать?

– Операция еще больше разрушит ткани и ухудшит его состояние. К тому же мозг снова начинает отекать и грозит зажать мозговой ствол. Если возникнет угроза остановки дыхания и сердца, нам снова придется ввести его в искусственную кому.

«Нет, пожалуйста, нет!» Сабину затошнило. Однако почему-то у нее было чувство, что Белл говорит неправду. Но как она могла доказать обратное? В конце концов, он специалист.

– Извините меня, – буркнул он. – Мне нужно вздремнуть пару часиков.

Затем Сабина позвонила в лабораторию криминалистической техники, чтобы узнать, не сдал ли Снейдер свою старую сим-карту и не просил ли провести анализ одного сообщения на голосовой почте. Но и там ничего не знали.

«Это же свихнуться можно!» Сабина уставилась на свой телефон. Сейчас было уже не важно. Она позвонила в справочную и попросила соединить с судьей Ауэрсберг.

– Черт возьми, кто это? – прохрипела Ауэрсберг сонным голосом.

Этот телефонный разговор будет не из приятных. Но Сабина не участвовала в конкурсе любимчиков.

– Сабина Немез, – представилась она. – Простите, что я беспокою вас так рано, но…

– Рано? – воскликнула судья. – Вы в своем уме? Сейчас… ах! – Сабина услышала, как будильник, дребезжа, упал на пол. – Я никогда не встаю раньше девяти.

Что же – было как раз девять часов.

– Как долго пробыл у вас вчера Мартен Снейдер? – перебила она судью. И тут же поняла, как идиотски прозвучал ее вопрос. – Мне нужно срочно с ним поговорить.

В трубке зашуршало. Вероятно, Ауэрсберг выбиралась из постели.

– Он пробыл вчера еще полчаса здесь, потом неожиданно подскочил и выбежал из дома, словно обнаружил новый след.

– Какой?

– Милая, я понятия не имею. Вы же его знаете.

– У вас есть какое-нибудь предположение?

– Вы из нас двоих следователь, не я.

– О чем вы говорили?

– О личном.

Сабина невольно подумала о последнем сообщении Эрика.

Кроме того, я теперь знаю, кто отец ребенка.

– О детях? – спросила она.

– Нет. – Голос Ауэрсберг звучал холодно.

– Снейдера кто-то забрал?

– Такси.

– Спасибо. – Сабина положила трубку.

После того как в двух службах такси ей отказались предоставить информацию о пассажирах и их поездках, Сабина сдалась. Снейдер опять бесследно исчез. Паршивец что-то выяснил и ничего ей не сказал. Всегда действует в одиночку! Возможно, он находился на месте какого-нибудь нераскрытого преступления, снова обезвоженный и накачанный наркотиками. Она должна найти его, прежде чем с ним случится то же, что и с Эриком.

Довольный Винсент неуклюже вышел из дома, улегся на половик и, поскуливая, уставился вдаль.

– Тебе его тоже не хватает? – предположила Сабина.

Она включила сигнализацию, заперла дом и спрятала ключ в лампе. Затем поехала в кампус.

Какое-то время Сабина сидела в машине на парковке перед академией, которая сегодня выглядела пустой и одинокой. У нее не было настроения паковать чемодан. С этим можно подождать до утра.

Когда она наконец выбралась из автомобиля, навстречу ей из академии вышел Вессели. В руке он держал дымящийся стаканчик с кофе и, прихрамывая, направился через территорию кампуса в сторону здания БКА.

– В такую рань уже на колесах? – крикнул он Сабине хриплым голосом. С повязкой на глазу и развевающимися на ветру волосами, он имел еще более отчаянный вид, чем обычно.

Сабина подошла к нему.

– Вы знаете, где мне найти Мартена Снейдера?

Вессели посмотрел на часы.

– В это время? – Он пожал плечами. – Вероятно, дома. Речь идет о вашем увольнении? Тут Снейдер вам не поможет.

– Нет, вообще-то…

– Я думал, вы продержитесь дольше чем какие-то жалкие пять дней. Вы поставили абсолютный рекорд.

Было ясно, что Вессели плевать на ее чувства.

– Старик лично распорядился о вашем увольнении. – Вессели посмотрел на верхний этаж здания напротив. – Вы уж сами должны с ним поговорить.

Сабина хотела прояснить недопонимание, но Вессели было уже не остановить.

– Я как раз к нему собираюсь.

– Сейчас?

Вессели прищурился.

– Для нас не существует воскресений. Хесс в актовом зале… пойдемте со мной, – предложил он.

По крайней мере, это был шанс спросить Хесса о местонахождении Снейдера. Сабина последовала за Вессели и вместе с ним вошла в зал для торжеств в здании БКА. Президент Хесс был окружен десятком спецназовцев и сотрудников внутренней службы безопасности. Среди них Сабина заметила и Ломана. Посередине стояла большая модель Рейн-Майн-Халле. Подойдя ближе, Сабина услышала, что обсуждались детали праздника по случаю шестидесятипятилетнего юбилея.

Бессели сделал глоток кофе, потом прочистил горло.

Хесс поднял глаза.

– А, хорошо, что вы пришли. Доступ СМИ будет… – Он замолк, когда увидел Сабину. – Извините меня, я на секунду, – сказал он остальным. Это прозвучало так, словно он хотел заявить: «Я должен быстренько избавиться от одной надоевшей проблемы».

Он направился к Сабине и кивком пригласил ее проследовать за ним. Когда они отошли на значительное расстояние от других, он понизил голос:

– Вы настойчивее и хитрее, чем я думал.

– Простите? – Сабина не понимала, что он имеет в виду. – У меня еще есть время до завтрашнего утра, чтобы освободить комнату.

– И поэтому вы быстро организовали подписание петиции, которая должна восстановить вас в академии, – заявил он.

– Что? – О чем это Хесс?

– Не притворяйтесь невинной! – накинулся он на нее. – Вам мало того, что вы сами вылетели из академии, вам нужно и коллег за собой увлечь.

Сабина уставилась на группу, ожидавшую Хесса. У него что, других забот нет, кроме какой-то петиции? Неужели Снейдер ее организовал? Нет, это не в его стиле.

Хесс постучал указательным пальцем ей по плечу.

– То, что Мартинелли, Майкснер и Гомез подписали петицию, мне понятно. От этих трех я могу так же легко отказаться, как и от вас. Но то, что вы подбили даже Шёнфельда рисковать своей карьерой ради вас, показывает ваш ничтожный характер.

– Ничтожный характер? – устало повторила она.

– Что вы внушили Шёнфельду, чтобы он угрожал бросить академию, если вас не восстановят?

Хесс действительно говорил о том самом Шёнфельде, который думал только о себе, не брал на себя ответственности за других и которому была важна лишь собственная карьера?

Наконец Сабине надоели постоянные унижения от Хесса. Она тоже понизила голос.

– Черт возьми, о чем вы вообще говорите?

– О чем я говорю? – Он вымученно улыбнулся. – О том, что вчера вечером на моем столе появилась бумага, которую подписали даже студенты других направлений. Всего пятьдесят человек.

Этому существовало только