Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

К тому моменту все уже знали, зачем прилетал вертолет.

Хэмиш оставался непреклонен:

– У капитана был опыт охоты на пустоши. Он знал, что тушки утащат лисы или же вороны, прежде чем он успеет их забрать. Когда я обнаружил их, на них уже покушался ворон. Добыча оказалась бы непригодна для отправки в Лондон.

– Все это, конечно, очень интересно, – сказала Диана напряженным голосом, – но я все еще не понимаю, к чему вы клоните. Для чего это все убийце?

– Мне кажется, произошло вот что. Я убежден, что преступник намеревался убить капитана, пока он гостил тут. Если бы капитан вышел на охоту, как и было условлено, в девять утра, убийца не смог бы ничего сделать, так как все бы уже проснулись. Пришлось бы ждать другой возможности. Однако капитан решил сжульничать и выйти на рассвете. Должно быть, убийца заметил это, понял, что задумал Бартлетт, и ухватился за этот шанс убить его без свидетелей. Он последовал за ним до вересковой пустоши, прихватив с собой ружье и патроны. В полутьме было трудно разглядеть его, поэтому, когда капитан подстрелил куропаток, убийца пошел на звук выстрелов. Он встретил Бартлетта на обратном пути, они столкнулись лицом к лицу, когда капитан переступал через ограду. Преступник выстрелил в упор из обоих стволов. Дальнейшие его действия подтверждают, что это был очень умный человек. Он открыл ружье капитана, обнаружил, что оно разряжено, проверил охотничью сумку, увидел куропаток и понял, что из ружья стреляли. Тогда преступник взял стреляные гильзы собственного ружья – те самые, которыми был убит капитан, – вставил их в обойму ружья Бартлетта, закрыл его и затем аккуратно разместил это ружье в ветках утесника. Теперь все выглядело как несчастный случай. Затем преступник пошел еще дальше, – продолжал Хэмиш. – Он проверил карманы капитана и обнаружил горсть неиспользованных патронов с дробью номер семь. А Бартлетт был убит шестой. Поэтому убийца забрал патроны капитана и подменил их теми, что принес сам. После этого ему нужно было избавиться от куропаток, иначе полиция задалась бы вопросом: почему ружье оставалось заряжено, хотя дичь уже была подстрелена? Он вытащил тушки из сумки и спрятал в вереске. Надо было спрятать их подальше, но, видимо, убийца торопился вернуться в постель прежде, чем все проснутся. Все, что полиция обнаружила, – это труп мужчины, застреленный дробью номер шесть, два стреляных патрона от нее же и кучку таких же в его кармане. Убийца был уверен, что все примут это за несчастный случай. Почти идеальное убийство.

Хэмиш пристально оглядел повернутые к нему лица. Собравшиеся более не надеялись на помощь Блэра. Все потрясенно застыли на своих местах.

– Однако меня насторожила ограда и найденное в охотничьей сумке перо, поэтому я договорился с Энгусом, и сегодня утром мы дали нашим собакам немного порыскать на месте преступления. Мы прошли по следам капитана в сторону пустоши и, конечно же, нашли там недавно стрелянные гильзы для дроби номер семь. Поиски куропаток заняли пару часов, нам пришлось все больше расширять круг поисков, все дальше отходя от места преступления. Думаю, экспертиза подтвердит, что куропатки были застрелены утром двенадцатого числа дробью номер семь.

– Это все ваши домыслы! – взревел Блэр.

– Можно сказать и так, – ответил Хэмиш, – однако вещи капитана все еще у него в комнате, а его автомобиль стоит во дворе. Предлагаю обыскать все и проверить, были ли у него при себе еще патроны.

– Дженкинс, иди и проверь! – рявкнул полковник.

– Устроил тут цирк, идиот ты деревенский. – Лицо Блэра приобрело опасно пурпурный оттенок. – Говоришь, что преступник – это «он». А откуда ты знаешь, что это был мужчина?

– Я не знаю, – сказал констебль. – С тем же успехом это могла сделать и женщина.

Поднялся возмущенный рокот голосов.

– Ему бы вместо меня пьесы сочинять, – резко заметил Генри.

В то же время послышался дрожащий от слез голос миссис Халбертон-Смайт:

– Это какой-то кошмар. Присцилла, пусть Макбет прекратит рассказывать небылицы.

Дженкинс вернулся, держа в руках маленькую коробочку. Он передал ее полковнику. Халбертон-Смайт открыл коробочку и мрачно посмотрел на содержимое.

– Дробь номер семь, – глухо произнес он.

Все снова посмотрели на Блэра, будто он был их последней надеждой. Хэмиш рассматривал всех присутствующих. Все они, даже Присцилла, отчаянно желали, чтобы Блэр прямо сейчас опроверг слова Хэмиша Макбета. Однако Блэр стоял с низко опущенной головой.

– Надо вызывать парней, – промямлил он.

– Скажите уже что-нибудь! – потребовал лорд Хелмсдейл.

– Надо допросить каждого из вас, – проревел Блэр так, что все подскочили от неожиданности. – Дело приняло плохой оборот. Все остаются на своих местах, пока ваши комнаты не обыщут. А вы пройдите со мной, сэр, – обратился он к полковнику.

Тот последовал за инспектором. Остальные потрясенно замерли, бросая укоризненные взгляды на Хэмиша и прислушиваясь к приглушенным голосам в передней.

Блэр оказался в затруднительном положении. Его бросало в дрожь при мысли, что скажет начальство, если узнает, что какой-то деревенский страж порядка выставил его дураком. Но если удастся отстранить Хэмиша от расследования до приезда кого-нибудь из Стратбейна, то он сможет провернуть дело так, будто его, добросовестного офицера, не удовлетворил вердикт о несчастном случае и он вернулся на место преступления.

– Послушайте, сэр, на это потребуется время, – начал умасливать полковника Блэр заискивающим тоном. – Я убежден, что вам не хочется, чтобы телевизионщики и журналисты преследовали вашу жену, дочь и гостей. С вашего позволения, я бы организовал здесь штаб-квартиру с Макнабом и Андерсоном, и тогда мы быстро докопаемся до истины.

– Вот увидите, это кошмарное убийство не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к моим гостям, – ответил Халбертон-Смайт.

– Разумеется! – воскликнул Блэр. – И вы не позволите своей семье и гостям страдать из-за беспочвенных обвинений, которые определенно последуют, если Макбет будет ошиваться где-то поблизости.

Полковник засомневался. По правде говоря, он не разделял точку зрения старшего инспектора на манеры Макбета. Грубостью славился как раз сам Блэр. Однако сейчас инспектор казался довольно миролюбивым и держался очень услужливо – то есть именно так, как и должен был, по мнению полковника. Халбертон-Смайт знал, что Хэмиш Макбет будет подозревать каждого из гостей. А Хэмиш – к неодобрению полковника – никогда не испытывал благоговейного страха перед местными землевладельцами. Ему не пришло бы в голову поберечь покой обитателей поместья и, к примеру, для начала поискать преступника среди жителей деревни.

Не следовало также забывать и о Присцилле. В глубине души полковник всегда боялся, что однажды Присцилла может шокировать всех объявлением о