Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– Ну, это смотря в какой, – с легкой улыбкой вставила Галина. – При желании и там можно устроить вкусный ужин. Мы, например, с моим фондом ежегодно организуем для онкоотделения праздничные вечера, вы бы видели какие у нас столы и как горят глаза у детей. А готовят все как раз в столовой.

– Фонд? – оживилась Диана. – А расскажите, какой у вас фонд?

– Благотворительный, – ответила Галина, чуть выпрямив спину. – Поддерживаем детей и семьи в сложных ситуациях. Недавно открыли программу для молодых врачей и медсестер.

– Чем же занимается ваш муж, что у вас такой фонд?

– Многим. Леонид Феофанович действительно человек не бедный, но всего добился сам. Это теперь он один из самых уважаемых людей в районе, а когда-то приехал сюда по распределению без жилья и денег. Человеку все под силу, было бы желание.

– Не буду спорить, – кивнул Яромир Петрович. Сам видел много таких примеров, когда человек за одно поколение смог построить вокруг себя практически целую империю. Не знаком лично с Леонидом Феофановичем, но, конечно, наслышан о масштабе его интересов.

– Благотворительный фонд… жена олигарха… звучит впечатляюще, конечно, – протянула Аркадия, наклонив голову. – Забавно только, что еще совсем недавно вы и сами в халате бегали по коридорам той самой больницы.

– Вы работали в больнице? – Виктор Карлович удивленно повернулся к Галине.

– Это давно было.

– Да-да, работала, я читала, – с улыбкой добавила Аркадия. – Кажется, именно там вы и познакомились с Леонидом Феофановичем. Трогательная история… Он ведь тогда часто навещал свою первую супругу в больнице, не так ли?

На мгновение за столом воцарилась тишина. Галина отложила вилку и нож и еле сдерживаясь ответила: – Хватит, есть темы и поинтереснее нашей семьи. Может, о себе расскажете и о своих мужьях? – Галина перевела взгляд с Аркадии на Диану и лицо ее снова стало непроницаемым, а взгляд холодным.

– Про вас интереснее. Про меня, например, не пишут в газетах, – не унималась Аркадия. А у вас – практически готовый сценарий для кино. Она отставила бокал и развернулась к окружающим прямо за столом: – Только представьте, районная больница, переполненные палаты и вдруг туда привозит заболевшую жену Леонид Феофанович. У него первая жена просто красавица была. А Галина работала как раз медсестрой. У вас же неоконченное высшее, верно? Я читала, что вы не окончили медицинский.

Несколько человек в замешательстве переглянулись. Тишина натянулась, как струна. Галина положила руки на стол, медленно отодвинула приборы и сдержанно произнесла: – Да, у меня неоконченное высшее и нет диплома. Я ушла с учебы, чтобы работать и помогать больным, когда в отделении не хватало рук. Так что, Аркадия, я действительно бегала по коридорам в халате. И ни одного дня об этом не пожалела.

Ее голос был спокоен и тверд, а глаза холодно смотрели прямо на обидчицу.

– Это многое объясняет, – негромко вмешался Яромир Петрович. Он чуть улыбнулся, но взгляд оставался серьезным. – Когда человек знает цену чужой боли, у него получается создавать такие фонды, о которых вы говорите. В отличие от тех, кто только читает об этом в газетах.

Он поднял бокал, как будто подытоживая:

– Лично я считаю это куда большим достижением, чем любой диплом.

Несколько человек кивнули в знак согласия. Кто‑то тихо произнес: «Верно».

Эва уловила, как Аркадия чуть откинулась на спинку стула, сжала губы и попыталась скрыть досаду за невинной улыбкой. Не получилось – слишком резкий блеск в глазах выдавал раздражение. А вот Галина… Она подняла бокал, будто ничего не произошло, сделала спокойный глоток, и только по легкому дрожанию пальцев Эва поняла, сколько сил стоило ей сохранить это спокойствие. А еще она уловила взгляд Яромира – он задержался на Галине дольше, чем позволяла вежливость. Интересно, – подумала Эва, – это лишь жест хозяина, сглаживающего конфликт, или нечто большее?

Разговоры быстро перешли на что-то незначительное, хотя напряжение за столом ощущалось еще сильнее. Эва отказалась от кофе и вернулась к себе в комнату. На ужин тоже не захотелось выходить. Весь вечер она провела в своей комнате, бродя от окна к креслу и обратно. Мысли возвращались к коридору с темным пятном на камне, к встрече с историком и сцене за столом. Теперь становилась понятной маниакальная ревность Галины: если она сама когда-то увела мужа у другой женщины, то, наверное, и вправду видит угрозу в каждой, кто смеет задержать на себе его взгляд. Ведь самой Эве не приходило в голову так ужасно вести себя. Она всегда уважала личное пространство Арно. И его ценила за то, что муж тоже не вмешивался в ее дела.

Эва остановилась у окна. В замке стояла тишина, но тишина эта была гулкой, будто за каменными стенами дышало что-то невидимое.

Завтра у них с Арно годовщина свадьбы, и она так спешила вернуться, мечтала провести этот день вместе, а теперь придется встречать его врозь. Эва прижала ладони к холодному стеклу и с горечью подумала, что в такие дни особенно ясно понимаешь, как легко чужая жизнь может вторгнуться в твою и перекроить все без спроса. За окном снова начался дождь. Она отняла руки от окна, будто очнулась.

В комнате было душно, и от собственных мыслей стало тесно. Эва накинула на плечи светлый кардиган и тихо приоткрыла дверь. В коридоре струился мягкий приглушенный свет от настенных светильников. Ей вдруг отчаянно захотелось просто пройтись по замку. И несмотря на свою нелюбовь к длинным коридорам, она решительно закрыла дверь номера. Хотелось идти одной, слышать только собственные шаги и эхо, которое отзывалось в каменных сводах. Коридор переходил в следующий и потом еще в один. Свет от редких бра там был еще более тусклым, но его хватало, чтобы видеть изгибы сводов и резные двери.

Замок спал, но в этой тишине таилось что‑то тревожное, и именно это странным образом притягивало. Эва шла, сама себе не признаваясь, что она ищет и чего ей сейчас не хватает больше: покоя или ответа.

Очередной коридор вывел ее в длинную галерею, которую днем она едва заметила. Теперь же, в полумраке, все выглядело иначе. У стены стояли тяжелые резные кресла с высокими спинками, обитыми выцветшим бархатом. На низком столике темнела ваза, в которой давно завяли сухие цветы, но тонкий аромат пыли и старых трав все еще витал вокруг. Под ногой скрипнула доска, и Эва вздрогнула, будто кто-то шагнул рядом.

На стенах висели портреты. Мужчины в мундирах, женщины в