Изола - Аллегра Гудман

тогда он вернет долг, из-за которого сдал в аренду мой замок, а я смогу вернуться домой. Так я твердила себе, но потом взгляд наткнулся на просторный, давно остывший камин Роберваля и на резную кровать, припорошенную пылью.

На верхних этажах было тихо, а вот снизу доносились какие‐то голоса. Я снова вышла на лестницу и уловила запах жарящегося мяса. Он привел меня на кухню, где горел жаркий, шумный огонь. У огня стоял парнишка и крутил вертел, на который был насажен окорок, а рядом споро ощипывала гусей румяная женщина. На столе чуть поодаль Мари раскатывала тесто в окружении тарелок с изюмом, орешками и нарезанными яблоками.

– Простите! – воскликнула она при виде меня. – Ничего не успеваю.

– Вот-вот, – проворчала румяная женщина, не поднимая глаз. – Вечно одно и то же. – Она была поварихой, и руки у нее были усеяны мозолями и ожогами. – Чтоб вас всех черти сожрали, – ругнулась она, а потом, заметив меня, торопливо извинилась: – Ой, прошу прощения!

– У нас камин погас, – сказала я.

– Мари! – Повариха гневно воззрилась на юную служанку. – Ну что за бестолковая девка! – пожаловалась она и добавила уже мягче: – Я к вам Алис пошлю.

– А когда должен приехать ваш хозяин? – спросила я.

– Сегодня.

Мимо меня прошел серый кот, задев подол платья.

– А он знает, что я здесь? – уточнила я.

– Разумеется. – Повариха взглянула на меня с недоумением. – Он же сам за вами слугу отправил. Алис! – крикнула она, повернувшись к двери. – Алис! Иди с камином разберись.

– Большое спасибо, – поблагодарила я.

А повариха уже закончила разговор со мной и теперь отчитывала парнишку у вертела:

– Ты мясо крутить собираешься? Никак уснул стоя?

Повариха, точно караульный поутру, подняла на уши весь дом. Одних слуг она отправила мыть полы, других – чистить камины, конюхам велела вынести и выбить все ковры, а нескольких служанок заставила оттирать лестницу на четвереньках. Даже с нашего этажа были слышны ее грозные крики.

– Ты где пропадала? – спросила Дамьен, когда я вошла в нашу комнату.

– Да так, сперва осмотрела нижний этаж, а потом спустилась на кухню.

– Тогда почему тебя так долго… – начала няня, но осеклась, увидев на пороге Алис – служанку, присланную нам в помощь, стройную девушку лет двадцати с огненно-рыжими волосами и карими глазами в зеленую крапинку. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не веснушки, обсыпавшие ей и плечи, и щеки, и нос. Слишком уж жадно ее целовало солнце.

– Я разведу вам огонь, – пообещала она. – А еще могу найти стулья.

Работала она быстро, и вскоре в камине уже заплясало пламя, а в комнате появились стулья.

– Это вам, – сказала Алис и протянула мне пыльный стул с плетеным сиденьем. – А это вам, – добавила она и вручила Дамьен скамеечку для ног.

– Маловат для меня стульчик, – со вздохом пожаловалась няня.

– Возьми мой. – Я уступила ей свой стул, а сама села на скамеечку.

Еще я дала Алис монетку, и она счистила высохшую грязь с наших плащей, а потом отнесла вещи, в которых мы приехали, прачке. Вернулась она с маленькой подушечкой, которую тут же вручила мне.

– Так вам будет удобнее, – с улыбкой заверила она. – А мне надо бежать, внизу ждут.

– У вас перед приездом хозяина всегда такая суматоха? – спросила я.

– Да, – подтвердила Алис. – От нас требуют полной готовности.

– А если вы вдруг чего‐то не успеете?

Мне важно было узнать, как поступит мой опекун: пощадит прислугу или накажет? Но Алис думала лишь о предстоящей работе.

– Непременно успеем.

Весь день мы слушали, как челядь снует из комнаты в комнату, как привозят и разгружают покупки, как передвигают мебель, пока наконец не раздался громкий крик:

– Он здесь!

– Как думаешь, опекун позовет нас к себе? – спросила я няню.

– Боже упаси! – ужаснулась Дамьен. Ей страшно было даже просто оказаться с Робервалем в одном помещении. Она считала, что лучше всего – спрятаться до поры до времени, однако я была другого мнения. Мне хотелось поскорее увидеться с опекуном и заручиться его расположением.

Заявляться к нему без приглашения я не осмелилась, но тайком выбралась на лестницу, перегнулась через перила и увидела толпу служанок со стопками постельного белья и услышала повариху, дававшую кому‐то указания, как лучше расставить стулья.

– Хотите отужинать внизу? – спросил меня кто‐то. Я вздрогнула от неожиданности и увидела Алис, которая поднималась куда‐то по ступенькам.

– Да мне бы хоть разок на стол полюбоваться, – вздохнула я.

– Запросто. Вас ждут на банкете.

– Правда?

– Да, я как раз иду передать вам приглашение.

Я широко ей улыбнулась. Пусть Алис и была обычной служанкой, но в этом мрачном доме она одна одарила меня теплом. Ее лицо лучилось дружелюбием, в глазах мерцали искорки смеха; казалось, она ни капли не боится моего опекуна.

– Тогда побегу готовиться, – сказала я.

– Спешка ни к чему. Хозяин и его гости не сядут за стол раньше восьми, – сообщила Алис, но я все равно заторопилась к себе.

– Надо одеться к ужину, – сообщила я Дамьен.

– Боже милостивый! – запричитала она.

– Это наш шанс, – твердо сказала я. Я уже решила, что за ужином изо всех сил постараюсь показать, что заслуживаю земель, денег, своего наследства. Что непременно верну их себе. Разве не этому учили книжки, которые мы читали с мадам Д’Артуа? Тот, кто проходит выпавшие ему испытания с терпением, прилежанием и достоинством, получает награду.

– Только не сболтни лишнего перед его гостями, – предупредила Дамьен, расчесывая мне волосы.

– Буду молчать как рыба, – пообещала я. – И внимательно слушать. Что‐нибудь да выясню.

– Лишь бы потом хуже не стало.

– Что может быть хуже неизвестности? Лучше уж знать наверняка, чем мучиться догадками, – заметила я.

– Не соглашусь, – заупрямилась няня.

Нахмурившись, она открыла мой сундук и достала платье, расшитое серебряными нитями. Потом неохотно одела меня, а когда пришло время отправляться на ужин, пошла следом за мной, потупив взор. Даже в огромном зале, где горело множество свечей, Дамьен пряталась у меня за спиной. Крупная и величественная, с широкими бедрами и пышной грудью, она вдруг оробела, как маленькая девочка. Я же смело шагала вперед.

– Кузина! – Опекун поклонился мне и взял меня за руки, точно и впрямь был искренне рад нашей встрече. – Как добралась, хорошо?

– Лучше некуда, мой господин.

– Выглядишь просто чудесно.

Он поприветствовал меня тепло, по-семейному, но усадил в самом конце стола, как и Дамьен. Сперва Роберваль был щедр на комплименты, а потом в два счета обо мне позабыл, но меня это нисколько не расстроило. Я с любопытством наблюдала за тем, как он встречает своих гостей. Их было четверо, и, когда они расположились