Озеро призраков - Рональд Малфи

– Ты в порядке?

– Да.

– Почему ты ничего мне не рассказывал?

– Не знаю.

– Ты должен был.

– Ага, – сказал я, едва ее слушая.

– Если захочешь поговорить об этом снова, то я рядом.

– Спасибо, – проговорил я. – Но я в порядке.

– Просто помни об этом, милый.

– Хорошо.

– Мой милый.

– Да.

Вот и все, что я рассказал об этом Джоди, позже ставшей моей женой.

Джоди сделала на ужин такос и мексиканский рис, а я накрыл на стол, включил диск Эрика Александера[9] и открыл бутылку Шато Сен-Мишель. Хотя отпечаток в подвале все еще висел надо мной, как длань рока, я не хотел, чтобы жена сочла меня сумасшедшим, и даже зажег пару свечей, стараясь выглядеть как можно уверенней. К моему удивлению, когда Джоди дошла до середины рассказа о том, как она провела вечер, мысли об отпечатке вызывали лишь едва заметную боль в затылке. Спустя еще час и несколько бокалов вина я смогу убедить себя забыть о нем.

– Знаешь, у нас на втором этаже прекрасная комната под кабинет, а мы из нее сделали кладовку, – сказала Джоди, положив вилку на тарелку и налив себе еще вина. – Можно поставить мой ноутбук там, чтобы не оставлять его на журнальном столике в гостиной, а ты сможешь организовать работу над рукописью. Мне понадобится тихое место, чтобы закончить диссертацию, да и ты, я уверена, не захочешь сочинять на диване всю жизнь.

Конечно, я там особо и не писал.

– Дай мне пару дней, и я все устрою. Ты завтра преподаешь?

– Да. Зайди как-нибудь в кампус, осмотрись там. У них хорошая библиотека. – Она улыбнулась ласково и безмятежно, и на одну чарующую секунду я снова увидел ее юной. – Сможешь пригласить меня на ланч.

– Как долго будет идти зимний курс?

– Несколько недель. Послушай, – сказала Джоди, ставя бокал на стол. – Я хотела кое о чем с тобой поговорить.

Я поднял брови и сказал:

– Вперед.

– У них есть свободное место на эту весну. Я хотела бы попробовать.

– Учить?

– Знаю, звучит безумно, и я понимаю, что не для того проучилась еще шесть лет, чтобы вернуться в класс…

– Но как же твоя аспирантура? Клиническая работа, которой ты хотела заняться…

– Знаю-знаю! – сказала она смеясь и подперла подбородок ладонью. – Мне действительно нравится учить. Я люблю детей. И студентов.

Я почувствовал, что беседа опасным образом приближается к нашему больному месту: желанию Джоди иметь детей. Я был раздражен, приняв это за ее пассивно-агрессивную попытку коснуться старой темы. Я люблю детей. Но раздражение улетучилось, когда я увидел, какой довольной выглядит жена. Ее глаза в сиянии свечей мерцали, словно драгоценные камни.

– Что ж, – сказал я. – Если ты хочешь этого…

– То есть ты не против?

– А почему я должен быть против?

– После всех лет обучения…

– Ты должна заниматься тем, что тебе нравится. Передумаешь – вернешься к исследованиям. Думаешь, сможешь получить это место?

– Да, – прошептала она, почти задыхаясь от радости. – Я правда так думаю.

– Черт, – сказал я. – Тогда вперед.

Ночью мы снова занялись любовью – нежно, без той дикой страсти, что разгорелась в первую неделю жизни в новом доме, когда мы трахались на диване в гостиной.

– В чем дело? – сразу же после секса спросила Джоди.

– О чем ты?

– Ты словно витаешь в облаках.

– Звучит приятно, – сказал я.

– Это из-за тетрадей? Из-за того, что я вытащила их из мусорки в Лондоне?

– Нет.

– Тогда что случилось? Я чувствую: что-то не так… – Она погладила меня по груди. – Я это знаю.

Поцеловав жену в лоб, я крепко обнял ее.

– Решил отмолчаться, да? – спросила она через некоторое время.

Я ничего не сказал и в конце концов провалился в бессонную дрему, а Джоди встала, приняла душ и вернулась в постель.

Где-то перед рассветом я очнулся от ощущения, что холодная рука коснулась моей груди. Вскочил в кровати, едва подавив крик. Джоди крепко спала рядом со мной. Удивительно, что она не проснулась от моего резкого движения… На другой стороне комнаты сквозь щель в шторах я видел проклюнувшуюся в чернильном космосе половинку луны и жемчужное сияние замерзшего озера под ней.

Я сонно провел ладонью по лицу – глаза еще привыкали к темноте. Во мне нарастала тревога, требовала: вставай, вставай, вставай! Я откинул одеяло и опустил ноги на ледяные половицы. Тело пробила дрожь, и мне показалось, что яички – два сморщенных труса – съежились до размеров сушеных фиг. Я натянул пижамные штаны и выскользнул в коридор. Я так и не запомнил расположение скрипучих досок и теперь морщился всякий раз, когда одна из них стонала: боялся разбудить Джоди. Но жена ровно посапывала, и я оставил ее в стране сна; благополучно добрался до ковра на лестничной площадке.

Как и в первую ночь в доме, я посмотрел через перила на прихожую внизу. Коробок там уже не было, и лунный свет свободно струился в окна. Я замер, сжимая потные кулаки, и прислушался к тишине в доме. Слушал и слушал. Чего же я ждал? Мне это было неясно. Что меня разбудило? Я не знал.

В подвале я попытался включить лампочку – махал руками, словно дирижировал посадкой целой тучи самолетов, и наконец почувствовал, как ее шнур скользнул по лицу. Вспыхнул свет и опалил мне сетчатку. Зажмурившись, я стоял в центре подвала, пока глаза не привыкли. Затем огляделся – искал лужицы на полу. Их не было.

Мой взгляд упал на отпечаток ладони в дальнем конце комнаты. Пугливая, слишком тревожная часть моей души была убеждена, что он исчезнет или, что еще хуже, я найду новые – целые дюжины – по всей стене… но след остался на месте. Одинокая детская ладошка.

Конечно, меня по-прежнему беспокоило ее присутствие, но было еще кое-что тревожившее. Важное и упущенное, едва заметное. Я не мог сказать, что именно.

Пришлось вернуться в кровать. Меня съедала тревога: я чувствовал, что что-то проглядел, и сей факт все утро не давал мне покоя. Джоди ушла на занятия, и я попытался писать, но, ничуть не удивившись, обнаружил, что не могу сконцентрироваться. Выпил слишком много кофе, блуждая по дому и любуясь легким снежком в слуховые окна на втором этаже.

К полудню я трижды проверил отпечаток на стене. Ничего не изменилось, но в ясном свете он выглядел не так зловеще. Честно говоря, я уже на треть убедил себя в том, что Джоди права. Возможно, он был здесь все это время. Открытая банка краски? Наверное, после работы я оставил ее там, а не под лестницей, как думал…