Искатель, 2011 №11 - Журнал «Искатель»

работал телевизор. Быков вышел во время одной рекламной паузы и вернулся во время другой. На моем мобильнике есть секундомер. Вечером, после работы, я промерил время. Понял, что за пятнадцать минут он вполне мог дойти до моего дома, убить Нину и вернуться. А по пути зайти в магазин. От дома Быкова до моего четыре минуты быстрой ходьбы. До магазина — крюк в три минуты. Моя жена хорошо знала Быкова и не удивилась, когда он вдруг пришел.

— А ты, стало быть, выяснил, что Быков убийца, провел собственное расследование, — сказал Пилипенко. — Прокурор, судья и палач в одном лице.

— Смертная казнь отменена, — твердо сказал Куравлев. — А такой, как он, не должен жить.

Пилипенко и Жаров переглянулись. Следователю явно не хотелось затевать с Куравлевым правовую дискуссию.

— Вот и со снами все прояснилось, — сказал Пилипенко! когда преступника увели. — Нина Куравлева рассказала свой сон мужу, тот рассказал его Быкову. Быков и претворил этот сон в жизнь. Затем, когда он убил свою жену, я спросил его почему он пришел с работы раньше? Быков тогда смутился, не знал что ответить. Ведь он специально выслеживал любовников. Скажи он об этом, и мы сразу бы заподозрили его! И он нашел выход — рассказал о сне, который якобы видела; его жена.

— К тому же я тогда при нем упомянул имя Куравлева, что и подсказало ему решение, — сказал Жаров. — Этим он объяснил и то, почему пришел раньше, и то, что растерялся, когда ты застал его врасплох своим вопросом.

— Третий сон, Квятковской Анны, был создан потому же методу, что и в нашем лагере, — сказал Пилипенко. — Два таинственных сна нам уже подбросили. Третий Быков просто впечатал в файл дневника Анны. Так и появился маньяк-мертвец.

22

Они вышли во двор. Прямо перед дверью Управления распустила свои ветви огромная цветущая катальпа. Оба посмотрели на сиреневые свечи соцветий, жарко горящие в лучах утреннего солнца, и подумали об одном и том же.

— Конец делу о маньяке, — сказал Пилипенко. — Теперь пусть открывается сезон, пусть все вокруг цветет и пахнет.

— А ведь ты знал, — вдруг сказал Жаров, — что из Симферополя привезут не Быкова, а Куравлева.

— Догадывался, но не был уверен.

— И, как всегда, скрыл от меня свою догадку. Хотел сказать «Быков или Куравлев», но осекся, чтобы не выглядеть дураком.

— Благодаря этой привычке, — холодно возразил Пилипенко, — мне удается выглядеть дураком гораздо реже, чем оно есть на самом деле.

Андрей Марков

УБИЙСТВО НАПРОКАТ

История первая

УТОПЛЕННИЦА

— Доброе утро, дорогой!

Снежана Игоревна смотрит на него. Дорогого. В буквальном смысле слова, потому что ее мужчина — очень преуспевающий бизнесмен. Не олигарх, но его денег достаточно для того, чтобы купить огромную двухэтажную яхту или дом на Мальте. Но он не совсем мужчина ее мечты. Во-первых, толстый, во-вторых, храпит во сне, а еще в постели он глухо рычит, когда делает «это», а делает «это» быстро, и она не успевает. А потом он откидывается на подушки и сразу засыпает. Да и лет ему больше пятидесяти, а ей всего тридцать пять. Когда они только встретились, он не был таким; конечно, живот и все остальное уже было, но он старался ублажить ее, хотя бы на минутку, а сейчас они все реже встречаются в постели и все больше спят в разных комнатах. До нее у него было много женщин, и она прекрасно знала об этом, но чего не сделаешь ради того, чтобы стать женой бизнесмена. Это же звучит гордо, почти как звание, почти как герой России или народный артист. Она — его жена. И их принимают везде вместе, с ней советуются, ее боготворят. Поэтому сейчас, потянувшись, словно пантера, она смотрит на него, и в ее глазах как будто любовь.

— Мы поедем сегодня за город, милый?

— Нет! — ответил он резко.

— Но ты же обещал. — Она фыркнула, словно встревоженная кошка, и встала с постели. Она была все так же красива и притягательна, но только не для него. — Ты обещал. Я устала от всего, от города, от людей, от этих вечно спешащих машин, грязного воздуха, от всего. Ну, поедем, котик…

«Котик» смотрит ей в глаза, нагло, как это он делает почти всегда с людьми от него зависящими, и пожимает широкими течами.

— Обещанного, сама знаешь, три года ждут. Что тебе еще надо? Ты совсем недавно была на Кипре. Когда же ты успела устать? Хочешь, поезжай одна, мне некогда. У меня сегодня партнеры из Владивостока. Специально прилетели ради того, чтобы поговорить. И что, я должен их кинуть, да?

Снежана, поджав губы, идет в ванную комнату и больше ничего ему не говорит.

«Да и черт с тобой, общайся со своими «партнерами», такими же косорылыми и упитанными бурдюками, а я поеду туда одна. Надо только позвонить Максу, он скрасит мое одиночество».

Когда он ушел, Снежана позвонила Максу. Вечером она поедет туда и спокойно отдохнет и от этого опостылевшего города, такого же мужа и его грязных денег. Что греха таить, она тоже знала, откуда к нему приходят эти тысячи, миллионы и миллиарды.

* * *

За окном лил дождь. Крупный и жесткий. Как будто снова начался всемирный потоп. Но летний дождь проходит быстро.

Сергей Борисович Плетнев откинулся на спинку кресла и посмотрел на свою помощницу Машу. Она, усердно шурша шариковой ручкой, заполняла бумаги. Сергей Борисович — это я. Прошу любить и жаловать. Хотя можно и не любить. Я — частный детектив. А Маша — моя помощница.