Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Полиция обнаружила в стенах гостиной и спальни Хантера пулевые отверстия. Скажите, вам не кажется странным, что она дважды промахнулась?

— Трудно сказать… Здесь мы стреляем по стационарным мишеням. Я ни разу не видел ее стреляющей по движущейся цели. Это гораздо труднее, чем принято думать. Именно поэтому на занятиях по самообороне людям говорят, что от вооруженного преступника лучше убегать, особенно если при этом петлять. Думаю также, что на ее меткость повлияли такие вещи, как адреналин и, как я понимаю, опьянение. А вообще, то, что она промахнулась, — это вам не дымящийся пистолет и ни о чем не говорит, — добавил он с улыбкой.

Лори еще раз поблагодарила Антонио и пообещала передать привет от него отцу. Что касается передачи, то в нее, для создания местного колорита, неплохо бы вставить несколько кадров этого знаменитого тира в Гринвич-Виллидж. Впрочем, его посещение ничуть не приблизило журналистку к разгадке, кто же на самом деле убил Хантера Рейли.

Глава 32

Минди Сэмпсон сидела в ожидании Габриэль за дальним столиком бара «Роза» в «Парк-отеле Грамерси». Еще несколько лет назад буквально все здесь, от официантки до знаменитой актрисы за соседним столиком, узнали бы ее в лицо. Почти два десятилетия ее фото украшало собой страничку «Трёпа», едва ли не самой знаменитой колонки светской хроники во всем Нью-Йорке. Каждый год фото обновлялось, но основные вещи оставались прежними: неброская косметика, бордовая губная помада, черные как смоль волосы. Это был, так сказать, ее товарный знак. Ее бренд.

Еще до сестер Кардашьян и прочих современных Интернет-кумиров Минди Сэмпсон знала, как преподнести себя публике. Бренд Минди был призван формировать хороший вкус. На ком это платье смотрится эффектнее? Какие знаменитые пары можно считать иконами стиля, а какие — образцами безвкусицы? Этот плейбой-миллиардер действительно виновен или же он просто жертва беспардонных нападок?

У Минди всегда имелись ответы на такие вопросы. Увы, то было в те дни, когда свежие номера газет оставляли на ваших пальцах следы типографской краски. Однажды настал день, когда редактор заявил, что ей не стоит торопиться с ежегодным обновлением фото для своей колонки. Возможно, мы кое-что поменяем, сказал он.

Хотя Минди и сделал себе имя светскими сплетнями, журналистский нюх она не утратила. И прекрасно ведала, что происходит в редакции. Доходы от рекламы упали. Газета с каждым месяцем становилась все тоньше. Соответственно редели и ряды работников. Старожилы-профессионалы, составлявшие когда-то хребет редакции, теперь оказались газете не по карману. Стажеры-студенты были готовы работать бесплатно, а тех, что уже получили дипломы, можно было нанять за сущие гроши.

Еще через месяц ей сообщили «новость». Ее колонку — ее детище, которому она посвятила долгие годы, — отдают одному из безымянных новичков.

Никакого личного взгляда. Никакого фото. Минди знала, во что превратится ее детище: в солянку из надерганных наобум домыслов сомнительного качества. Нет, она решила, что так просто не сдастся. Она пригрозила главному редактору подать на него в суд за дискриминацию по признаку пола и возраста. И даже присовокупила к угрозе возможный иск за ущерб, нанесенный ее здоровью за долгие годы работы. В газете решили, что впереди у них многолетняя судебная тяжба и публичный скандал. И вдруг Минди заявила своему адвокату, что ее удовлетворят две вещи: название и выплата компенсации за моральный ущерб в размере полугодового жалованья. Что касается редакции, то там могут назвать ее осиротевшую колонку как угодно, но бренд «Трёп» она забирает с собой.

Возможно, в газете рассчитывали списать Минди в утиль, однако там явно недооценили ее деловую хватку. Она раньше их поняла: будущее — за Интернетом. На деньги, полученные за моральный ущерб, Сэмпсон создала свой сайт и вскоре уже сама бесплатно нанимала новоиспеченных журналистов. Разница состояла в том, что теперь она получала не жалованье, а деньги от рекламы: заходя на ее сайт, читатели кликали рекламные баннеры. Более того, у нее отпала необходимость просеивать свои слова сквозь сито согласований с редакторами. Один клик мышкой — и ее идеи воплощались в жизнь.

Минди нажала на телефоне кнопку «отправить». Вот и всё. Пока она ждет Габриэль, новая история уже на сайте. Из всех светских фигур, с которыми Минди познакомилась за эти годы, Габриэль была самой яркой. Было в ней что-то от старой голливудской звезды. Она и жила, как старая голливудская звезда, — спасибо трастовому фонду, подарку богатого дядюшки, у которого никогда не было собственных детей. Ну и конечно, деньги, полученные от трех разводов. Хотя Габриэль и была вполне разумна, она жила в некоей личной параллельной реальности, в которой все вертелось вокруг ее сверхраздутого «я». Например, когда ей хотелось что-то поведать Минди, она никогда не сообщала ей об этом по телефону или электронной почте. Нет, для этого непременно нужно было встретиться за дальним столиком в каком-нибудь модном баре. В ее альтернативной вселенной Минди была Бобом Вудвордом, а сама Габриэль — Глубокой Глоткой[118]. Интересно, что она скажет сегодня?

Прибыв, Габриэль первые несколько минут потягивала шампанское и болтала на посторонние темы. Как обычно, Минди заверила Габриэль, что опубликует ее самое эффектное фото. Пообещать такое для Минди было парой пустяков. На протяжении многих лет Габриэль была одним из ее самых ценных источников, а ценные источники, как известно, нужно подкармливать.

Увы, на этот раз конспиративная встреча оказалась лишь пустой тратой времени. Габриэль не сообщила ей ничего такого, чего Минди не знала сама. В том, что касалось Кейси Картер, она никогда не испытывала недостатка информации.

Глава 33

В тот вечер, за ужином, в квартире Лори витали запахи масла, тимьяна и жареной курочки.

— Ужин — просто пальчики оближешь, пап!

Предполагалось, что у Лео состоится встреча с его старыми друзьями-копами в стейк-хаусе «Галлахер». Однако, к великому удивлению Лори, дома ее ждал свежеприготовленный ужин. К сожалению, встреча старых друзей сорвалась. В тот вечер двое полицейских, которые еще не вышли на пенсию, в срочном порядке выехали на Таймс-сквер, где был обнаружен пустой фургон, а в нем — подозрительный сверток. Спустя два часа полицейское управление Нью-Йорка сообщило, что тревога оказалась ложной. Оставив мотор включенным, водитель фургона тем временем решил быстро сбегать наверх, в квартиру своей сестры, чтобы подарить племяннице игрушку, но потом засиделся в гостях.

Город вздохнул спокойно, Лори же теперь наслаждалась домашним ужином. Тимми затаив дыхание прокручивал голосовые сообщения, поступившие в