Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Я указал места, где пленку нужно подрезать. Прошелся по поводу озвучки и что-то промямлил насчет слащавой музыки, — дабы клиент не смог нас уличить в незаконном присвоении сорока пяти тысяч долларов.

Около двух я вернулся в кабинет. Незнакомый человек положил мою почту на стол Дарлен. Я спросил, где Уинстон.

— Н-не приш-шел, — пожал он плечами.

Я догадался, что передо мной один из тех убогих, которых приютила экспедиция.

— О! — изобразил я удивление. — Понятно.

А Дарлен улыбнулась.

— Вы, во всяком случае, смотритесь лучше, чем он.

Чем Уинстон.

Курьер покраснел и ответил:

— Спасибо.

Я проводил его тоскливым взглядом. Как говорится, жизнь продолжается. Кто-то умирает, а она идет своим чередом. И вот передо мной лишнее тому доказательство. Только Уинстон умер, как его место занял другой. И это преуменьшало и возвеличивало то, что произошло накануне. Мне стало не по себе.

* * *

Позже состоялось совещание.

Я рассчитывал, что оно отвлечет меня от грустных мыслей. Мы собрались в конференц-зале, который заблаговременно зарезервировала Мэри Уидгер.

Мой творческий коллектив — все при карандашах и блокнотах — внимал мне со скукой. Мы снова получили задание рекламировать снадобье от простуды и головной боли, а рассчитывали на нечто прежнее, то есть эпохальное. Я зачитал подготовленное Мэри Уидгер сообщение. Оно содержало наши планы на ближайшее будущее и было не менее запутанным и бестолковым, чем теорема Фуко[405]. В прежние безмятежные дни я игнорировал подобные забавы. Мы просто создавали рекламу, ржали при этом, получали от работы удовольствие и из нее самой выводили стратегию.

Я, не краснея, произносил такие слова, как целевая аудитория, уровень усвоения, насыщение материалом. Исправный трутень, я, как и положено, попусту жужжал: сегодняшнее сообщение Мэри благополучно списала с предыдущего.

По возвращении в кабинет я отгородился от секретарши дверью и снял телефонную трубку.

— Привет, Диана.

В прежние времена я звонил ей с работы ежедневно и по многу раз.

Я прекратил это делать, когда наши разговоры свелись к обсуждению всяких неурядиц. Случалось, мы по двенадцать часов не обменивались ни единым словом.

А теперь у меня накопилось столько всего, о чем я мог рассказать. Чего стыдился и о чем почти не в состоянии был думать. И все-таки я позвонил ей.

— И тебе привет, — ответила Диана. — Все в порядке?

— Нормально.

— Ты уверен, Чарлз?

Я не хотел себе признаваться, что Диана специально поддерживает беседу, чувствуя: со мной что-то не в порядке. Деталей она, конечно, не знала. Только улавливала общее настроение.

— Да, конечно, — сказал я. — Просто хотел с тобой поздороваться. Проверить, как ты там.

— Все отлично, Чарлз. Я беспокоюсь о тебе.

— Обо мне? Не стоит. Со мной все в порядке.

— Чарлз…

— Да?

— Я не хочу, чтобы ты считал…

— Слушаю тебя.

— Я не хочу, чтобы ты считал, будто со мной невозможно разговаривать.

В ее словах было нечто душераздирающее. Поддерживать разговор — это самое легкое, чем могут заниматься люди. Но только до того момента, как это перестает у них получаться. И тогда разговор становится самым тяжелым на свете делом.

— Я… в самом деле… Диана. Я — ничего. Хотел только поздороваться. Я тебя люблю. Это все.

На другом конце провода воцарилась тишина. А потом:

— Я тебя тоже люблю.

— Диана, ты помнишь?..

— Что?

— Как я разыгрывал волшебника на празднике Анны. Купил набор фокусника в магазине шутих. Помнишь?

— Помню.

— Я неплохо справился. Детям понравилось.

— И мне тоже.

— Как я перевернул шляпу. Дети испугались, что я оболью их молоком, а из шляпы посыпалось конфетти. Сколько было охов и ахов!

Я вспомнил об этом, наверное, потому, что надеялся на иное чудо.

— Дэвид Копперфилд по сравнению с тобой сопляк.

— Только гребет миллионы долларов.

— Кто их считал?

— Только не я.

— Подумываешь о новой карьере?

— Не знаю. Это же никогда не поздно?

— Еще бы.

— Вот и я так считаю.

— Чарлз?

— Да?

— Я вполне серьезно… Насчет наших разговоров.

— Я понимаю.

— Домой придешь вовремя?

— Вовремя.

— Тогда до скорого.

Повесив трубку, я подумал, что все еще можно уладить. Ну, если не все, то хотя бы самое главное. Вот оно самое главное — смотрит на меня из рамки десять на двенадцать на моем столе.

Но именно в этот момент все полетело к черту.

Глава 30

Телефон зазвонил минуты через две.

Через две минуты после того, как я повесил трубку, поговорив с Дианой, посмотрел на фотографию моей семьи и решил, что все еще может в конце концов поправиться.

Раздался звонок. Затем еще. Дарлен, очевидно, спустилась в холл потрепаться о мальчиках с другими помощницами — так, компенсируя отсутствие приличной зарплаты, любили именовать себя секретарши.

Поэтому трубку поднял я.

Мне могли позвонить не меньше сотни людей. Позже от нечего делать я пересчитал их. Получилось что-то около сотни, и каждый имел причину набрать мой телефонный номер. Не то чтобы я не ожидал этого звонка. Напротив. Но представлял, что позвонит другой.

Но это была она.

Ее голос странно напоминал о другом времени и другом месте. Голос маленькой девочки. Прелестный, если им говорит маленькая девочка. И тошнотворный — если взрослая женщина.

— Пожалуйста, Чарлз. Ты должен сюда приехать.

У меня возникло сразу два вопроса. Где это такое «сюда»: дома? на работе? И почему она опять заговорила, словно напуганный ребенок?

— О Господи… Ты должен… Ну, пожалуйста, — прошептала она.

— Ты где? — спросил я.

Вполне логичный вопрос — один из четырех, которым обучают в журналистике: «что?», «когда?», «почему?» и «где?». Даже если я задал его таким же паническим тоном, как и она. Даже в этом случае.

— Пожалуйста… он за мной следил… он собирается…

— Что происходит, Лусинда? В чем дело? — Вот настоящий вопрос, который давно следовало задать.

— Он хочет меня ударить… Ему нужны деньги… Он…

Я легко представил, что произошло: огромная темная ладонь вырвала у Лусинды трубку и накрыла микрофон. Я увидел помещение, которое выглядело как гостиничный номер, хотя на самом деле могло быть совершенно другим. И лицо, которое запомнил навеки, хотя всеми силами старался отвести глаза: «Не смотри… не смотри…»

Я снова услышал по телефону голос. Но не ее. На сей раз не ее.

— Слушай меня, говнюк.

Васкес! Но не тот, что приходил к Диане. Исчез фальшиво-приветливый тон, маскировавший злобу, и теперь она вырвалась наружу — встала на дыбы, загарцевала и начала беспощадно сшибать с ног тех, кто попался на пути.

— Думаешь, удастся запудрить мне мозги? Думаешь, способен меня перехитрить? Кусок ты