Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Я еще не готова тебя видеть.

Да, в том-то и проблема: Диана не готова. Зато я более чем готов.

— А если поступить так… Сказать, что я вырвался на минутку и должен улететь обратно?

— Не знаю…

— Диана, это же день рождения Анны.

— Хорошо. На ночь можешь остаться. Но утром, пожалуйста, уходи.

— Понятно. Договорились. Спасибо.

Странно было благодарить жену за то, что она позволила мне переночевать в моем собственном доме. Не то чтобы несправедливо — просто странно. Но самое главное — она согласилась.

* * *

Я купил три компакт-диска, которые порекомендовал продавец «Вирджин рекордс», и пришел домой.

Анна мусолила овсянку и тупо смотрела на экран телевизора, где шла программа MTV.

— Папа!

Обычно она сдерживала восторг, но на этот раз так искренне обрадовалась, что молнией соскочила со стула и оказалась в моих объятиях. А я так крепко прижал ее к груди, будто от этого зависела моя жизнь. А может быть, так оно и было.

Я уже собирался спросить, где мама, но в эту минуту Диана появилась на кухне. Я смутился — не знал, что делать, словно приперся на свидание к незнакомому человеку. Как поздороваться? Что сказать? По-моему, Диана тоже растерялась. Поколебавшись, мы ограничились небрежным объятием и пожатием рук, словно хоккеисты после окончания матча.

— Как Калифорния? — спросила Диана, явно желая побыстрее разделаться с нашими шарадами.

— Прекрасно. Но съемки не закончены. Утром придется вернуться.

Для Анны это оказалось новостью. И весьма неприятной. Она надула губки и заныла:

— Ну… папа…

— Извини, золотце. Ничего не поделаешь. — Первая правда, которую я сказал дома.

— Я так хотела, чтобы ты послушал меня в весеннем концерте. Я выступаю соло.

— Отлично. Только не становись профессиональной певицей, пока не закончишь школу.

Попытка разрядить обстановку шуткой провалилась: Анна обиделась и снова уткнулась в телевизор.

— Кто-нибудь даст мне соку? — спросила она.

Внезапно пульт дистанционного управления у нее в руках заходил ходуном. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Тебе нехорошо, дорогая? — встревожилась Диана. — Ты вся дрожишь.

— Хочу и дрожу. — Дочь бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Вот видишь, что мне приходится испытывать из-за тебя. Мне стало хуже».

Диана достала из холодильника апельсиновый сок и налила полстакана:

— Держи.

Анна пригубила.

— Попей еще, — посоветовала Диана.

— Пей сама, — огрызнулась дочь.

Она всегда остро реагировала, когда ее чем-нибудь пичкали. Или не пичкали. Она продолжала дрожать.

— Пожалуйста, дорогая, — поддержал я жену.

— Со мной все в порядке, — отрезала Анна.

— Послушай…

— В порядке! — Анна схватила стакан и кинулась в коридор. — Когда вы от меня отвяжетесь!

— Она напугана, — объяснила Диана. — Настроение меняется очень быстро.

— Я знаю.

«Почему вы меня назвали Анной?» — спросила дочь, когда была совсем маленькой.

«Потому что ты моя частичка, — ответила жена. — Меня зовут Дианна. Если отнять частичку «ди», получится твое имя».

— Мне надо вернуться к счетам, — сказала жена.

И я подумал, что скоро у нас возникнут проблемы с платежами.

Я забыл купить поздравительную открытку. И поскольку жена и дочь злились на меня, решил: отправлюсь-ка в канцелярский магазин на Меррик-роуд.

В магазине пожилая женщина колдовала с карточками лото.

— …восемь… семнадцать, тридцать три… шесть… — Нескончаемое моление об удаче. — …девять… двадцать два… одиннадцать…

Я прошел к задней стене, где были выставлены открытки. Не только поздравительные, но и благодарственные, соболезнующие. Я обратился к разделу, посвященному дню рождения, и чуть не увяз в подразделах. Поздравления мамочке, сыну, жене, теще, бабушке, лучшему другу, кузине… Вот, слава Богу, дочери. Теперь предстояло решить, в каком ключе выбрать текст: в шутливом, уважительном или сентиментальном. Я склонялся к сентиментальному. Чувствительных открыток тоже оказалось немало — с цветами на обложке и короткими стихотворениями внутри. Однако стихи были не столько трогательными, сколько пошловато-банальными. Например:

Дочурка! На твой день рождения

Хочу я тебе сказать:

Люблю я тебя так сильно,

Что никак не могу описать.

И хоть я теперь далеко,

Ты знай: из любой дали

Летит к тебе сердце папули

На крыльях вечной любви.

Я подумал: Анну непременно стошнит от этих виршей. Придется сочинить что-нибудь самому, если уж захотелось произвести на дочь впечатление тонкого и умного человека. Выбор пустых открыток был невелик. На обложке черно-белая фотография, или заснеженная равнина в штате Мэн, или уединенная горная река. Считалось, что глупые стихи — для народа, а их отсутствие — для одухотворенных людей. Я никак не мог решить, одухотворен я в настоящее время или нет.

За стендами с открытками стояли другие — с более изысканными подарками. Керамические сердца с надписью «Лучшей на свете мамочке». Мяч для гольфа со словами «Потрясающему отцу». Искусственные цветы. Колокольчик с призывом «Сделай динь-динь». И рамки для фотографий.

Я заметил ее не сразу.

Рылся там и сям, рассматривал керамику и дешевую пластмассу, трогал мяч для гольфа, звонил в колокольчик. И уже повернулся к стенду с поздравительными открытками, намереваясь принять окончательное решение, как вдруг произошло то, что я назвал бы эффектом бокового зрения. Хотя это не совсем точно. Я разглядел ее не уголком глаза. А просто увидел и вспомнил.

Колокольчик. Идиотский мяч для гольфа. Керамические сердца. Где же она мелькнула? Вон там.

Во второй рамке.

И в третьей.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Голос донесся, словно издалека.

Фотографии в рамках.

Чтобы покупатели поняли, как красиво будут смотреться снимки их близких в предлагаемом обрамлении. Ты с женой во время свадьбы на Нантакете[415]. Двойняшки Гензель и Гретель[416] в тот давнишний Хэллоуин. Милая мордочка Керри-щенка. Люди, как правило, лишены воображения. Им нужны образцы для подражания: «Представьте, как чудненько будут выглядеть эти рамочки на вашей каминной полке».

— Сэр, могу я вам чем-нибудь помочь? — Голос звучал настойчивее, но словно через стену.

В рамках за стеклом находился один и тот же снимок. Маленькая девочка сидела на качелях где-то за городом. Белокурые волосы разлетелись в стороны. Веснушчатое лицо, круглые коленки, очаровательная улыбка. Образ беззаботного детства. Визажисты, парикмахеры, костюмеры, которые его создавали, остались за кадром.

— Сэр, вам плохо?

Я уже видел эту фотографию.

«Я показал вам свою. Теперь ваша очередь».

Очаровательная Лусинда рассмеялась и достала из кожаной сумки снимок.

Маленькая девочка на качелях где-то за городом.

Только это была не ее дочь. Чужая.

— Сэр, что-нибудь случилось? — поинтересовался продавец.

Надо ответить. «На меня снизошла великая благодать» — вот что я ему скажу.

Я был слеп, а теперь прозрел.

Глава 36