Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

не мог сообразить, где нахожусь. Дома? Но куда подевалась Диана? Спустилась на кухню соорудить что-нибудь вкусненькое на ужин? А Анна? Сидит по соседству в Интернете? Небось положила на колени тетрадки с уроками, чтобы при моем появлении разыграть примерную ученицу.

Я осмотрелся.

Номер пропах плесенью — прокис сильнее, чем моя меблированная квартира. У окна — призрачные силуэты стола и стула. Я вернулся к гнусной действительности и застонал. Оборвать бы пронзительный сигнал, да кнопки такой нет на свете.

Я встал и направился в ванную ополоснуть лицо холодной водой. Тело ломило от жесткого комковатого матраса, во рту пересохло. Я глянул на часы: двадцать пять минут восьмого. Я проспал целый день.

Глава 39

Я сидел на продавленном диване в вестибюле.

На мне была низко надвинутая на глаза бейсбольная кепка. Я всматривался в людской поток, словно зоркий постовой-регулировщик.

«Надолго вы хотите остановиться?» — спросил меня портье, когда я регистрировался в гостинице.

Но важнее был другой вопрос: почему я вообще здесь поселился?

В тот день мы вышли из поезда и сели в такси.

В машине я сам предложил эту гостиницу.

Но сам ли?

Вначале я показал на одну, но Лусинда мотнула головой: «Не-а». Другая тоже ей не понравилась. И, только подъехав к ее мнимой работе, я заметил «Фэрфакс». «Может, здесь?» И она ответила: «То, что надо». Так кто же выбрал место?

Получается, она.

Мне устроили ловушку, и я элементарно в нее попался.

Меня озарило, когда я бесплодно бродил по платформе вокзала.

Нет никаких оснований опасаться, что Лусинда с Васкесом поменяют место.

Они меняют только клиентов.

Скоро, скоро наступит время лишить мистера Гриффина большей части его сбережений и изрядной доли достоинства.

Я сидел на диване в вестибюле «Фэрфакса».

Я ждал.

* * *

Ночью мне приснился сон.

Будто я снова еду на электричке 9.05. И опять роюсь в карманах, потому что надо мной нависает кондуктор и требует денег.

«Сто тысяч долларов», — говорит он.

«Почему так много?» — недоумеваю я.

«Штрафы выросли», — объясняет он.

Лусинда и на сей раз предлагает за меня заплатить, но я отказываюсь.

* * *

На следующее утро я вновь был на посту.

Я прочитал оба номера «Эбони» и узнал из «Популярной механики», как осуществляется горячее водоснабжение, какой гаечный ключ предпочтительнее использовать, как уложить на пол плитку и какой самый легкий кровельный материал.

«Терпение, — уговаривал я себя, — терпение. Бери пример с Лусинды. Сколько ей пришлось вытерпеть, прежде чем она сумела затащить меня в этот номер! Дружеские обеды, романтические ужины… Если она выдержала, то выдержу и я».

* * *

Как-то днем я позвонил из номера Барри Ленге выяснить, как идет расследование. Прикоснулся к реальному миру. Реальный мир — кажется, так солдаты во Вьетнаме называли свой дом, то есть то, что существовало где-то далеко от фронта. А я и был на линии фронта — сидел в засаде, карауля противника.

Военные ассоциации порождало мое нынешнее казарменное положение. Каждое утро я делал зарядку: отжимался, гнулся, прыгал, махал руками и ногами — наращивал мускулы. Чтобы Васкес, когда снова скажет мне: «Хороший мальчик», — узнал, насколько я вправду хорош.

И еще. При мне по-прежнему был пистолет Уинстона. Я завернул его в полотенце и спрятал за батареей в ванной номера 1207.

Барри Ленге сообщил, что расследование продолжается: они подбивают бабки и ставят точки над i. Похоже, для меня все оборачивается не лучшим образом. Так что напрасно я не принял предложение. Во всяком случае, он мне вскоре позвонит.

Я поблагодарил его за то, что он уделил мне время, и положил трубку.

Затем проверил мобильник и обнаружил весточку от Дианы.

«Тебе звонил детектив Паламбо, — сказала она. — Заявил, что это очень важно. Я ответила, что тебя нет в городе».

Время истекало.

Оно кончалось и для меня, и для Сэма Гриффина. Если для него еще не кончилось.

* * *

Пятница, утро.

Я листал «Ю-эс ньюс энд уорлд рипорт» с заголовком на обложке «Проба сил в округе Палм-Бич». Иногда на меня бросал взгляд портье, иногда его помощник, иногда коридорный, но никто не говорил ни слова.

Такая уж это была гостиница — в ней останавливались бездельники. Поэтому никто не ожидал от них особой прыти. Можно было весь день спокойно сидеть на диване и наслаждаться чтением старых журналов.

«Гор уверен в абсолютной победе», — гласил очередной заголовок.

Коридорные размножились: к белому присоединился черный, оба в грязно-зеленой форме. Негр облокотился о конторку и беседовал с напарником.

Я захотел позвонить Анне. Мобильник был наверху. Я встал и направился к лифту. Белый коридорный мне кивнул, а черный отвернулся.

Мне показалось, я узнал негра. Это он дежурил в тот день, когда мы с Лусиндой сняли здесь номер. Двери лифта раздвинулись. Я вошел в кабину. Поднялся на двенадцатый этаж. Миновал коридор, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Открыл дверь. И в комнате понял, что ошибся. Я видел негра не тогда.

Я поспешил обратно в лифт и нажал кнопку вестибюля.

Черный коридорный по-прежнему трепался с белым. Он стоял ко мне спиной, и я не мог определить, правильно ли мое предположение.

«Тебя зовут Чаком?»

Затаив дыхание, я обогнул конторку. И, скосив глаза, увидел лицо негра: сначала в четверть, затем в полный профиль.

«Если бы ты был из наших, тебя бы так и звали».

«Алфабет-Сити». Одиннадцать утра. Угол Восьмой улицы и авеню Си. Я ждал Васкеса. Но ко мне подошел не Васкес.

«Я отведу тебя к нему. Иначе какого хрена я сюда притащился?»

Теперь я видел черное лицо в три четверти. У меня закружилась голова, на лбу выступил липкий пот.

Это был точно он.

Тот крепыш, что обыскивал меня в узком проходе.

Я быстро повернулся к портье, и тот поднял на меня взгляд, словно спросил: «Насколько ты сообразителен, Чарлз?» Очень сообразителен — по крайней мере больше, чем семь месяцев назад.

Ведь даже у дураков бывает озарение.

Впервые я не предполагал, а знал.

Знал, где эта шайка собирается провернуть свое дельце опять.

Глава 40

В магазине «Вижн хат» на Сорок восьмой улице я купил темные очки. Я был уверен, что черный коридорный меня не вспомнил. Слишком был не похож бородатый исхудавший человек в вестибюле на того, которого он обыскивал в узком переулке.

Но предосторожность не помешает.

К семи утра я пятьдесят два раза отжался и семьдесят пять раз