Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Кажется, вот этого паренька нам рекомендовала одна наша постоянная пациентка, — сказал он, указывая на Грачевского. — Я даже готов был записать его на личный прием к сестре, но… Он не был у нас ни разу.

— Это правда? — спросил Колосов.

— У вас есть основания мне не верить?

— Скажите, в чем конкретно состоит метод лечения, который вы с вашей сестрой практикуете?

— Это сложный вопрос. Это целый комплекс, система. Полное очищение организма, устранение главных причин недомоганий.

— Вы лечите наркоманов?

— К нам часто обращаются именно с этой проблемой.

— В ваш метод не входит постепенная замена более жестких наркотиков более мягкими, щадящими?

— Почему бы и нет? Всем известно, что сразу, в одночасье бросить употреблять сильнодействующие препараты типа опия или героина не в состоянии ни один больной.

— Препарат миристицин входит в ваш список замен?

— Нет, — ответил блондин.

— И большой у вас процент исцеленных?

— В вашем вопросе скрыт сарказм. Но я привык к недоверию. — Блондин усмехнулся. — Знаете, мы с сестрой не жалуемся.

— От клиентов отбоя нет, — хмыкнул Брагин.

— У вас первоклассная машина, — похвалил Колосов.

— Благодарю. Мы взяли ее в аренду.

— А какой личный транспорт принадлежит вам?

— Автомашина «Мерседес»… Вы будете записывать номера? Антон, продиктуй. «БМВ» — старый, продавать пора, автомашина «Вольво» и «Тойота».

— «Тойота RAW», — со вздохом уточнил Брагин (именно эта машина когда-то принадлежала ему).

— Внедорожниками увлекаетесь? — спросил Колосов. — Говорят, «Форд Экспедишн» — очень крутая марка.

— Да? Что вы говорите? Учту ваш совет. А вы — заядлый автомобилист?

— Я? — Колосов усмехнулся.

— Это для чего же уточнения? — спросил Брагин. — На случай будущего угона, что ли?

— В нашей работе никогда не знаешь, какие сведения пригодятся на будущее, — ответил Колосов. — Ну что же, пока больше не смею вас задерживать. Извините за причиненное беспокойство. Служба. Жаль, что не удалось поговорить с вашей сестрой. — Он покосился на сестру Анну — она снова как бы задремала на плече брата.

— А что произошло с этими… про которых вы спрашивали? — спросил Брагин.

— Их убили. И еще несколько человек. Разными способами. И при очень странных обстоятельствах. Кстати, совсем забыл спросить: сауна и витамины в комплексе, ну, скажем, В3 — вы не прописываете своим клиентам такой метод очищения?

— И витамины, и сауна оздоравливают тело и дух, — ответил блондин. — Разве это запрещено? Вредно? Другое дело, что все должно быть использовано не в ущерб естеству и в разумных пределах, применительно для каждого конкретного индивидуума. Вы согласны?

— Согласен. — Колосов вылез из лимузина. — Я могу записать ваш контактный телефон — на будущее, на всякий случай?

— Антон, дай нашу визитную карточку. — Брат Стефан, одной рукой придерживая сестру, потянулся к бару. — Обращайтесь, буду рад помочь, чем смогу. Бокал белого вина за знакомство не желаете?

— Спасибо, нет, больше мы вас не задерживаем, — буркнул Колосов.

А в голове почему-то промелькнуло: «Еще подсыплешь какой-нибудь новый миристицин в свое белое, вот так ласково улыбаясь на прощание».

Глава 24. ПОЩЕЧИНА

— И все-таки эта фотография не дает мне покоя, — сказала Анфиса.

— Сегодня Сережа Мещерский улетает в Прагу. У него рейс в одиннадцать. — Катя с грустью лизнула мороженое «Эскимо».

Они стояли в уютном дворике Третьяковской галереи. Анфиса весь день в поте лица трудилась в ее залах — снимала молодых, но уже известных художников на фоне полотен Боровиковского, Айвазовского, Репина, Рериха. Фотографии заказал банк-спонсор, устраивающий осенью выставку «Век русской живописи» в Копенгагене. Новый проект властно нарушил затворничество Анфисы, для которой после задержания Зотовой жизнь вроде бы снова вошла в привычное русло. Катя была чрезвычайно довольна этим и уже подумывала о возвращении домой, на Фрунзенскую набережную. После работы она заехала за подругой. Для нее этот день тоже не пропал даром.

— Что может быть в этом снимке такого опасного для того, кто послал эту девчонку? Этот странный заика Алексей Неверовский умолял меня опубликовать фото. Зотову подослали, чтобы помешать этому. Любым способом, вплоть до убийства. Но сам факт публикации, факт огласки — чем он был так страшен для них? — Анфиса давно съела свою порцию мороженого и теперь искала глазами урну, чтобы выбросить обертку. — Все люди, изображенные на фото, давным-давно умерли. Этот барон в черкеске, этот Викентий Мамонов… А не мог он быть как-то связан с той дворянской усадьбой, на территории которой находится кладбище? Вполне мог, фамилия-то совпадает с названием. Ну и что из этого следует?

— Пока ничего конкретного. — Катя вздохнула.

— Фотография — это связь времен. Звонок из прошлого… Странно, правда? Умерли, а живут на кусочке картона, вносят разлад в наш мир или, наоборот, — гармонию. Вот я сейчас нащелкала этих наших пацанов-художников, а лет через сто, когда кто-нибудь из них станет вторым Кандинским, фотку мою продадут на каком-нибудь крутом аукционе, если она, конечно, не сгинет в этом самом Копенгагене, — хмыкнула Анфиса. — А меня не будет, я и не узнаю… Мне эта девчонка Ангелина снилась сегодня всю ночь. И так мне ее жалко стало… Сердце как-то не на месте прямо. Ей ведь всего девятнадцать, глупая она, маленькая.

— Ничего себе маленькая — с ножом, — возразила Катя.

— Ну, не убила же она меня. Порез на руке уже почти зажил. Знаешь, что меня с ней помирило?

— Да знаю я, — усмехнулась Катя.

— Правильно. Команданте. — Анфиса вздохнула. — Я бы тоже той сволочи шпионской, что его расстреляла, пожелала бы вечно гореть в аду, если бы знала, что есть такая штука на свете, которая это мое желание исполнит. Такого мужика погубил, гад! Знаешь, что я тебе скажу: Зотова в душе и фанатичка, и романтик. Стихийный революционный идеалист!

— Даже революционный?

— Не смейся. Я, может, сама в девятнадцать была такой, как она. И сейчас мне иногда хочется…

— Чего тебе, девица, хочется, чего тебе, красная?

— Скажи, а тебе бы хотелось заполучить эту штуку?

— Какую?

— Которая исполняет желания. — Анфиса сдвинула на лоб темные очки и подставила лицо вечернему солнцу. — Я тут ночью все про это думала. А вдруг бы такое и вправду было на свете? Многие бы пошли на что угодно, чтобы завладеть этим.

— Твое заветное желание мне в общих чертах известно, — заметила Катя.

— Да, чтобы Костя мой вернулся живой-невредимый. И чтобы он женился на мне — не через десять лет, когда его дочка подрастет, а сейчас. И чтобы у нас родился ребенок, обязательно мальчик. Вот будут предки у крохи Лесоповалова: мама — еврейка, папа — милиционер… И еще чтобы я похудела, стала тоненькой как тростинка, изящной. И