"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Purpurea, гриб семейства спорыньёвых, вызывающий интоксикацию и чудесные сны. Из дистиллята спорыньи производится ЛСД, однако в естественной форме она смертельна. Помимо галлюцинаций, у отравившихся начинаются судороги и гангрена. У спорыньи есть и другое преимущество: она жароустойчива, как на собственном опыте убедились в Средние века тысячи людей, заболевших антоновым огнем, съев пораженный хлеб. Гильтине умела изготавливать и другие яды – из эфирных масел, выжатых из фруктовых косточек, и даже из некоторых видов насекомых, которые легко плодились в неволе. Насекомых она разводила в маленьком террариуме, стоящем на полке рядом со спорами, но предполагала, что в Венеции они ей не понадобятся. А потом… Возможно, «потом» никогда не наступит.

В дверь позвонили. Услышав шаги на лестнице еще до того, как гость нажал на кнопку звонка, Гильтине бесшумно подошла к двери и посмотрела в глазок. Это был уже знакомый ей водный таксист.

– Что вам угодно? – имитируя французский акцент, спросила Гильтине. На ней не было макияжа, и открыть дверь она не могла.

– Госпожа Пупан, это Пеннелли.

– Да?

– Я забыл попросить вас подписать квитанцию для агентства. Откройте, пожалуйста, это займет всего минуту.

Мужчина поднес к глазку листок бумаги, и Гильтине изучила его из-за двери. Квитанция выглядела подлинной, и, скорее всего, так и было. Но мужчина явно лгал.

– Секунду, – сказала она. – Я только что из душа.

Забежав в спальню, Гильтине надела халат и парик. Времени накраситься у нее не было, и она вынула из упаковки тканевую маску с морскими водорослями. Приложив ее к лицу, она испытала мучительную боль, но эта маска должна была сослужить ей службу. На руки она надела латексные перчатки. Иногда в таких перчатках работали косметологи, и Пеннелли должен был решить, что они требовались, чтобы равномерно распределить по коже крем. Гильтине также положила в карман халата скальпель. На всякий случай.

Когда она открыла ему дверь, таксист закинул голову и по-хозяйски осмотрелся.

– Красоту, значит, наводите, – остановив на ней взгляд, сказал он.

За безобидными словами чувствовалась плохо скрытая враждебность, но Гильтине притворилась, что ничего не заметила.

– Дайте, пожалуйста, квитанцию, я подпишу, – сказала она.

– Только если вы покажете мне документы. Ваш паспорт.

Гильтине склонила голову набок и изучающе посмотрела на таксиста. Определить выражение ее лица под маской было невозможно.

– Почему?

– Знаете, кем я работал, пока не начал водить такси?

– Меня это не интересует.

– Ну же, попробуйте угадать, – сказал таксист, удобно устраиваясь в кресле.

– Вы были военным. Полицейским, – сказала Гильтине, думая, что лучше всего будет расчленить его и сбросить в воду. С помощью профессиональной мясорубки управиться она могла бы довольно быстро. Однако риск был очень высок: возможно, Пеннелли сообщил кому-то о своих планах и, прежде чем она закончит работу, к ней заявятся его друзья или полиция. – И работа вам нравилась.

Пеннелли этого не ожидал.

– Черт, да у вас глаз-алмаз. Но я и сам приметливый. Если быть точным, я служил пограничником. Проверял, являются ли люди, желающие въехать в Италию, теми, за кого себя выдают. Я всегда их засекал, так что меня все волшебником называли. Даже когда документы были в порядке, я безошибочно чуял, если нечисто было с их предъявителем. – Он облизнул губы. – И с вами что-то нечисто. – (Пеннелли слегка преувеличил свои способности. Он и правда с рождения обладал отличной визуальной памятью, запоминал лица разыскиваемых преступников и узнавал их даже под париками и накладными усами. Но волшебником его никто не называл, и коллеги знали его как отпетого мерзавца. Никто особенно не удивился, когда его поймали на краже ценностей из багажа путешественников.) – Да и с вашими документами, которые мне дали в агентстве, явно что-то не так. Пока не знаю, что именно, но думаю, что смогу узнать. Если постараюсь.

Гильтине молчала.

– Откуда мне знать, может, вы террористка и приехали, чтобы подложить бомбу в собор Святого Марка.

– Я не террористка.

Пеннелли взглянул на нее из-под полуприкрытых ресниц:

– Пожалуй что нет. Но вам есть что скрывать. Знаете, что я подумал? Что вы в бегах. Может, натворили что-то на родине или сбежали от мужа-тирана.

Гильтине подумала, что у него и правда хороший нюх.

– Что вам нужно?

Улыбка Пеннелли стала шире. Он был доволен, что женщина не отпирается. Так они поладят куда быстрее.

– А что вы можете предложить? Только не пытайтесь подкупить меня минетом. Ваши сексуальные таланты меня не интересуют.

«По крайней мере, пока».

– Деньги?

– Сколько?

– У меня мало наличных. И они мне нужны.

– Сколько?

– Десять тысяч.

– Двадцать. Я научился не соглашаться на первое же предложение.

Гильтине подождала несколько секунд, прежде чем кивнуть. Сдайся она слишком быстро, он мог бы что-то заподозрить.

– Я вернусь через два дня. Никаких отсрочек.

– Хорошо.

Пеннелли со вздохом поднялся с кресла и, направившись к выходу, протянул руку, чтобы похлопать ее по ягодицам.

– Если бы вы сразу дали мне на чай, то избавили бы себя от многих неприятностей.

Не успел он к ней прикоснуться, как она схватила его за запястье. Таксист попытался вырваться, но освободиться от ее хватки оказалось очень непросто. Пальцы Гильтине сжимали его руку с такой силой, что перекрыли кровообращение.

– Не трогайте меня, – сказала она и отпустила его запястье.

– Гребаная шлюха, – процедил Пеннелли и ушел.

Гильтине бросилась в одну из ванных комнат и умылась, сорвав с лица эту отвратительную тряпку. Затем она снова надела свою резиновую маску, села за компьютер и нашла все, что ей требовалось знать о таксисте. В ближайшие дни она намеревалась нанести ему визит.

11

Коломба приехала на миланский вокзал Чентрале в час пополудни. Поездка в высокоскоростном поезде доставила ей немало волнений. Хотя она купила билет во второй класс, перед ее глазами продолжал стоять заваленный трупами вагон люкс. Она даже заглянула в такой вагон, обнаружив там четырех уткнувшихся в мобильники и планшеты пассажиров, которые будто и не знали, что случилось всего несколько дней назад.

«Может, это и правильно, – подумала Коломба. – Нужно продолжать жить своей обычной жизнью, не слишком задумываясь о гипотетических напастях».

Остаток путешествия, занявшего меньше трех часов, она старалась следовать их примеру, но, когда из вагона-ресторана потянуло дымной вонью подгоревшего тоста, в панике вскочила, чтобы проверить, что происходит.

От тревожных мыслей Коломбу отвлекли звонок Сантини, который она оставила неотвеченным, и его же разъяренное сообщение на автоответчике. Дальше первых трех слов: «Каселли, какого хрена!..» – прослушивать его она не стала. Зато от присланного Лео смайлика по ее телу разлилось приятное тепло. Вместо того чтобы ответить