Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Глава 35. ЖЕРТВА

Лунные лучи, сочившиеся сквозь листву, стали как будто осязаемыми. Никита почувствовал, что его легким не хватает воздуха. Лучи луны были как стекловолокно, как тусклая крепкая паутина, спустившаяся с неба. Глаза снова заволокло мглой. Темные силуэты, что были уже совсем близко, вдруг раздвоились, растроились, размножились. Откуда-то возник неяркий мерцающий свет. Призраки отпрянули, а затем приблизились вплотную, окружили стеной.

Он увидел оплывшие свечи в старинных бронзовых канделябрах. Увидел залу с плотно зашторенными окнами и богато сервированный банкетный стол. Слышались глухие залпы дальней орудийной канонады. И при каждом разрыве снаряда жалобно звенел богемский хрусталь на столе. За стол этот никто не садился, хотя приборы давно ждали гостей. Гости толпились вокруг — он увидел черные смокинги, офицерские мундиры, щегольские черкески с серебряными газырями и золотыми погонами, жемчуг и кружево бальных платьев, блеск бриллиантов фальшивых и настоящих. Костюмы виделись четко и ясно, а вот лица их обладателей — смутно. Какие-то бледные пятна, лишенные глаз…

Только двое на переднем плане были узнаваемы: покойник, возлежащий на столе среди ваз и тарелок, и женщина, сжимающая в одной руке бокал, а в другой…

Колосов не сразу понял, что это — нож.

Женщина склонилась над покойником и поцеловала его в мертвые губы. Поставила чашу на стол. Ее движения были плавны и неторопливы. Нежным касанием она провела кончиками пальцев по его лицу, погладила светлые волосы, глаза, обернулась, словно спрашивая у кого-то позволения на дальнейшее. Колосова поразило ее лицо — блаженное, безумное, исполненное бешеного восторга. Внезапно из груди ее вырвался вопль, и она со всего размаха вонзила свой нож в крахмальную фрачную манишку мертвеца.

Высоко вверх ударил фонтан черной крови, оросив все вокруг — стол, хрустальные вазы, приборы, белую скатерть. Где-то далеко грохотала последняя канонада. Толпа гостей придвинулась и накрыла собой изуродованные останки. Свечи погасли, и все обернулось тьмой.

Колосов согнулся, его рвало. Выворачивало наизнанку. Слабость и боль гнули к земле. Внезапно он почувствовал, как сзади кто-то цепко и больно ухватил его за волосы. Он рванулся и увидел подле себя ту самую женщину… нет, не ту, другую… бледную, с белыми, какими-то кукольными, ненастоящими волосами. Это была сестра Анна. Он видел ее лишь однажды — там, в лимузине, на шоссе. Но сразу узнал, как и мертвеца с фотографии.

— Т-т-т-ты-ы-ы… ты-ы-ы… сссс… — шипела сестра Анна. — Ты з-з-з-з-за-ч-че-чем здес-с-с-сь?

— Мы привезли его, — к ней угодливо сунулся Брагин, — вот он будет пятым. Разве это не выход?

Анна сразу разжала пальцы. Резко обернулась. Колосов увидел, как от тени деревьев отделился высокий темный силуэт, вышел в центр лунного круга. Это был Стахис, Брат Стефан. Он нес, как драгоценную ношу, тяжелый бронзовый ящик с выпуклой крышкой. Бережно водрузил его на каменную могильную плиту. Колосов почувствовал на себе его взгляд — пристальный, липкий, блестящий.

— А, Крестоносец, — тихо произнес он. Аккуратно обошел каменный пьедестал, приблизился. Колосов попытался подняться. Лицо Стахиса… о, как в этот миг оно было похоже на мертвый лик того, кто лежал, как жертвенное яство, на столе среди хрусталя и роз — там, тогда…

— Вот мы и опять встретились, — сказал он. — Крестоносец, ты бы попросил меня тогда… И сейчас еще не поздно попросить.

— Кто ты такой, чтобы я тебя о чем-то просил? — Каждое слово давалось Колосову с трудом. Он задыхался.

— Ты в своем вечном репертуаре, Крестоносец. — Он усмехнулся. — Это как заигранная пластинка. Вечный мотив. Думаешь, тебе скажут спасибо? Ошибаешься. Гордыня есть смертный грех. И не я это придумал. Галилеянин. Слышал про такого? Слышал, хоть и учился в простой советской школе… Мальчик… — Он повернул голову, и словно только этого жеста и дожидался Брагин. Подбежал рысцой, вцепился в связанного Колосова:

— Вот он, он станет пятым. Надо спешить, время дорого!

— Нет, Крестоносец не подойдет, — молвил Стахис.

— Как, почему?!

— Это почему? — хрипло крикнул здоровяк, Иван Канталупов.

— Он не годится. Для пятой жертвы Великой Жатвы он не подойдет. — Это прозвучало как приказ.

Брагин яростно хлопнул себя по лбу. Внезапно он метнулся к стоявшей возле покосившейся ограды Ангелине Зотовой. Рванул ее за куртку, потащил.

— Ты что? — крикнул она. — Отпусти меня, отпус-с-сти!

Но Брагин, казалось, ничего уже не слышал. В этот миг он не слышал себя, прежнего. Не узнавал. Его тело сотрясала дрожь.

— Вот, вот, вот, — шептал он, — вот, бери ее. Ты же сам велел привезти ее. Вот она перед тобой, она подойдет, она сгодится на все!

— Отпусти ее, подонок! — крикнул Колосов. — Она девчонка еще совсем, ребенок!

— Вот, возьми ее. — Брагин швырнул Зотову к ногам Стахиса.

Она сжалась в комок. Ее никто не держал, и она могла вскочить, убежать. Но она не убегала. Жалась к Стахису, как собачонка.

— Посмотри на меня, — велел он. Она подняла голову.

— Ты веришь мне?

— Да, да, я верю. Вот он, — она ткнула в сторону Колосова, — говорил, что ты не тот, за кого себя выдаешь, что ты обманываешь всех нас. Но это ложь, ложь! Я ни на вот столько этому не поверила!

— Он искушал тебя сомнением?

— Да, но все это вранье! Он клеветал на тебя.

— Крестоносец искушал тебя сомнением. А разве я… гляди мне в глаза… разве я не искушал тебя?

— Нет, что ты!

— Разве я не искушал тебя верой в чудо? Какое искушение ты предпочла?

— Я верю только тебе! — воскликнула Зотова страстно. — Ты все для меня, ты отец мой и мать!

— Ты любишь меня?

— Да, да, люблю! Ты все для меня… ты столько для меня сделал… Ты обещал, что все сбудется… все наши мечты… все… Как же теперь? Я не хочу… я не боюсь, но я хотела, чтобы… ведь, если я сейчас умру, ничего моего не исполнится!

— А если исполнится? Если я сделаю так, что исполнится? И если я тебя очень попрошу? — Голос Стахиса звучал мягко. — Если я тебя попрошу, Ангелина?

Она смотрела на него.

— И никак иначе? — прошептала она.

— Никак. Она поникла.

С боков, словно стражи, к ней подступили Брагин и Иван Канталупов.

— Не трогайте ее! — крикнул Колосов, силясь разорвать ремень на запястьях. — Зотова, беги! Беги, я тебе говорю!

Но она не шевелилась. Она словно оцепенела. Брагин положил ей руку на шею.

— Постой, — сказал Стахис. Брагин замер.

— Сначала надо выпить за успех.

Колосов не поверил своим ушам. Через секунду он и глазам своим не поверил — в лунный круг вошла сестра Анна. Она несла серебряный поднос, на котором стояла