Искатель, 2005 №5 - Виталий Калмыков

Вольф сначала закашлялся, потом насупился, при этом подбородок у него вытянулся и сделался похожим на волчий. Немного помолчав, он ответил:

— Никакой я не немец. Нет. Хотя в Германии бывал, и не раз. А имя… какое дали, такое и ношу. Чем оно плохое? — На мгновение его рот криво усмехнулся.

Наконец Пэр решительно поднялся из-за стола.

— Спасибо, хозяин, но нам пора. Гарик ждет.

Дед не забыл положить обещанную бутыль в пакет. Он проводил своих гостей до самой гати и дружелюбно попрощался:

— Спасибо вам, что в гости пришли, не побрезговали нашим деревенским угощением. Приходите еще, не стесняйтесь. Ну, идите. — Простившись, дед, не оборачиваясь, упругой походкой зашагал к дому.

Пока молодые люди угощались, погода несколько изменилась. Поддувал северный ветерок. Небо стало затягиваться свинцовыми тучами. Сделалось прохладней. Пэр, взяв слегу, первым решительно вступил на гать. Шли молча. Борис попытался завести разговор на какую-то отвлеченную тему, но Старший не поддержал. Хозяйская бражка, похоже, оказалась с замедленным действием. А может, ее действие усугубил ядовитый болотный газ. Приятная легкость от несильного опьянения довольно скоро сменилась дурманящей тяжестью, отупляющей, как после нескольких бутылок крепкого пива. Чтобы немного развеяться и взбодриться, Пэр стал насвистывать мелодии разных популярных шлягеров. Не имея особого музыкального слуха, ему удалось достаточно правдоподобно воспроизвести добрынинскую мелодию. Улыбка, немного самодовольная, скользнула по его губам.

Неожиданно налетел сильный порыв ветра. Мгновение спустя из-за спины донеслось крепкое русское выражение и легкий всплеск воды. Пэр обернулся и остолбенел. Высокое кожаное кепи Бориса было отнесено ветром на приличное от гати расстояние. Его самого на настиле уже не было. Правая нога стояла на пне, а левая, которую он только что вытащил из мутной жижи, балансировала в воздухе. Наконец, черпнув еще раз левой ногой воду, он кое-как пристроил ее на полусгнивший пень. Слега оказалась намного короче, чем надо было. Борис стал готовиться к новому прыжку.

— Стой! — Голос Пэра зазвучал так, будто он находился на плацу. — Назад! Живо на гать выбирайся!

Борис кое-как развернулся на пеньке. Глупая улыбка появилась на его лице. Видать, хмель возымел на него сильное действие.

— Я сейчас, только шапочку свою достану. Обожди пять минут. Айн момент.

— Брось свою кепку, дурак, и выбирайся на бревна. Тебе она что, дороже жизни? Или денег жалко на новую? Так я тебе со своей доли куплю. Вылазь живее!

— Нет, Пэр, кепи я должен достать. Кепи-то дорогое, мне его Лерка подарила. Подарок хороший, и девчонка она ничего. Я еще подумаю, но, может быть, из подружек и переведу ее в невесты. — Борис как-то деланно рассмеялся. — А ты говоришь «брось». Из принципа не брошу. Пока не достану — не вылезу из этого чертова болота, сатана меня бери!

Тяжелейший вздох, словно стон, пронесся над долиной. Видать, где-то в одном месте скопилось много газа, и теперь он прорвался наружу. На какое-то время Пэр замешкался, соображая, как повлиять на своего компаньона. Тем временем Борис еще переместился на метр — полтора ближе к заветной цели, удачно приземлившись на кочку, которая лишь подмялась под ним. Слеги все равно не хватало. Борис стал готовиться к новому прыжку. Пэра будто бы сковала какая-то сила. Он больше не пытался кричать, а завороженно, с необъяснимым интересом смотрел на происходящее. Борис пошарил палкой, ища твердую основу для нового прыжка. Похоже было, он что-то нашел, потому что, подумав немного, прыгнул.

Пэр не сразу понял, что произошло, а когда понял, почувствовал, как на голове зашевелились волосы. То ли Аспирант не допрыгнул каких-то сантиметров, то ли твердь оказалась призрачной, но его ноги ниже колен завязли в трясине. Самоуверенная улыбка мелькнула на его лице:

— Ерунда, кепи стоит сухих ног!

Уверенный, что твердь где-то рядом, он стал тыкать слегой куда попало. Мутная жижа быстро подступила почти к самому его округлому заду, а палка все не могла ни во что опереться. Наконец она ушла в трясину — у Бориса уже не было возможности ее достать. И вот тут страшный от испуга вопль «Помогите!» огласил болото. Пэр вышел из оцепенения тогда, когда Аспирант еще пытался шутить. Он действовал: стоя на пне, на котором еще недавно балансировал Борис, упорно искал кочку, ту кочку, с которой тот совершил свой последний прыжок. Трясущимися руками он втыкал жердь в болотную тину, матерился, кричал, подбадривая погибающего:

— Держись, братишка, держись! Руки раскинь! Я сейчас, сейчас!

Проклятая кочка словно испарилась. Трясина втянула в себя уже больше половины человеческого тела. Борис больше не кричал, не стонал. Слезы текли по его лицу, рот жадно, словно стараясь запасти впрок, втягивал гнилой воздух. До Пэра, словно во сне, донесся последний шепот:

— Не хочу… Помогите… Пэр… Мама… Помо-о-о…

Кончилось все вдруг. Еще мгновение назад дергающаяся голова с невероятно большими от ужаса глазами — и огромный пузырь, круги от которого докатились до черного кепи. Шок ужаса необычайно силен и быстро проходит. На смену ему идет, как правило, неосознанная и длительная боязнь. Подобное сейчас происходило и с Пэром. Каждая секунда происходившей в каких-то трех метрах от него гибели Бориса была вполне осязаемой, ужасной и — понятной. Теперь его охватывал страх, у которого вроде бы уже не было причины. Слегка пошатываясь, не глядя под ноги, он почти бегом устремился к берегу. Вдруг ему почудилось, что за ним по гати идет кто-то еще. Пэр резко остановился и даже изготовил для удара пакет с провизией, чудом не забытый. Никого не было. Ни водяной, ни леший его не догоняли, не было и человека.

— Ух! — Его тело передернуло словно от электрического разряда. — Быстрей отсюда! — скомандовал он себе.

Гарик, закрывшись изнутри, преспокойно спал. Выйдя из машины, еще заспанный, он первым делом уставился на пакет, радующий своей полнотой.

— Вижу, неплохо сходили. А где наш ученый друг? Где-нибудь справляет естественную надобность?

Пэр серьезно посмотрел на своего товарища.

— Никаких надобностей ему больше справлять не придется. Если только на дне болота.

— К-как, на дне б-болота? — Гарик даже стал заикаться. — Ничего не пойму, объясни толком.

Пэр коротко обо всем рассказал.

— Чушь какая-то, не может быть. Что, прям так и полез за своей кепкой в болото и утонул?

— Может. А то, что крыша у него в тот момент съехала, — это точно.

Вдруг Гарика словно осенило:

— А может, ты его за базар отлупил на том берегу, вот он и слинял? Или… — говоривший пристально посмотрел на приятеля, — или того… «бахнул» по дороге? Скажи честно. Что я, пацан? Я…

Пэр зло глянул