Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Первым делом мне надо найти этот револьвер. Наверное, валяется где-то дома. Спрятал его, понимаешь. Всегда прятал, чтоб дети не добрались. Думаю, он на верхней полке в шкафу в гостевой комнате. Может, миссис Коломбо знает, где он.

— Сигель настроен серьёзно.

— Ага. Слушай, Марта, может, дашь мне пару уроков с этой штукой? Не хочу прострелить себе ногу.

— Конечно. Съездим куда-нибудь, постреляем по бутылкам.

— Буду признателен.

— Ты сейчас к трупу? — спросила Марта.

— Не вижу способа этого избежать, — вздохнул Коломбо.

3

Коломбо терпеть не мог ходить в морг. Не любил он смотреть на все эти отмытые тела, выложенные для вскрытия. Видеть их там, где их нашли, было уже достаточно скверно, но морг — это куда хуже. Хуже только видеть их накрашенными и уложенными в гробы.

— Док, вы не могли бы… погодить с этим пару минут?

Доктор Гарольд Калп уже занёс электрическую костную пилу, собираясь вскрыть тело Пола Друри от горла до паха. Он криво усмехнулся.

— Не знал, что вы такой слабонервный, Коломбо.

— Я тут навернул отличную миску чили и не хочу оставить её здесь на полу. В смысле, если вы можете уделить минуту…

— Конечно, — кивнул врач и выключил противно визжащую пилку.

— Нашли что-нибудь неожиданное? — спросил Коломбо. — Что-то, чего не ожидали?

Доктор Калп упёр руки в бока и с минуту разглядывал труп. Обнажённое тело лежало на спине. Оно было мокрым. Доктор и его ассистент только что снова окатили его из шланга, чтобы смыть кровь и прочие жидкости, которые утекли в слив секционного стола. Череп уже вскрывали, а куски кости вставили обратно, на их приблизительные места, отчего голова напоминала дыню, которую уронили на пол, а потом неумело склеили осколки.

Врач потянулся к стальной миске на столике-каталке и протянул её Коломбо.

— Вот ваши пули, — сказал он. — Двадцать второй калибр, экспансивные, с полой головкой.

Маленькие пули деформировались полностью, превратившись в бесформенные свинцовые комки; лишь крошечные цилиндрические хвостики указывали на то, где раньше была задняя часть и каким был калибр. В носовой части таких пуль есть выемка, заставляющая их делать ровно то, что они и сделали: раскрываться «грибом» и сплющиваться, разрывая плоть гораздо сильнее обычных цельнометаллических снарядов.

— Первая пуля вошла через затылочную долю, прошла через теменную и застряла в мозолистом теле. Угол вхождения — около двадцати градусов ниже горизонтали.

— Хм… — пробормотал Коломбо. — Это наводит на мысль, что тот, кто стрелял, был ниже ростом, чем убитый.

— В нём шесть футов и пять дюймов, — напомнил доктор. — Мало кто может сравниться с ним в росте.

— Хорошо. Стрелок был ниже его, но ненамного. Верно?

— Я бы предположил, что рост стрелявшего — около шести футов.

— Ага. Это практически вычеркивает одного кандидата, — заметил Коломбо.

— М?

— Молодая женщина. Симпатичная такая крошка. Чтобы всадить пулю Друри в затылок под таким углом, ей пришлось бы держать пистолет у себя над головой.

— Допустим. Будем считать это первым выстрелом. Вторая пуля вошла через височную долю, пошла вверх через лимбическую систему и застряла во фронтальной доле. Угол проникновения — шестьдесят градусов выше горизонтали. Моя версия: когда первая пуля попала в цель, он начал падать, возможно, на миг привалился головой к двери, и когда в него выстрелили второй раз, его голова была наклонена вперёд, может быть, подбородок почти касался груди.

Коломбо скривил рот и провёл ладонью по волосам.

— Эти два выстрела наверняка превратили его мозги в кашу, — вздохнул он.

Доктор Калп кивнул.

— Я часто вижу ранения в голову. И всегда ненавижу их. Мозг — величайшая штука в мире, и видеть его разорванным вот так… Что ж… Ненавижу это, Коломбо. Просто, чёрт возьми, ненавижу.

— Других ран нет? Синяков?

— Нет.

— Ладно… Я не хочу торчать здесь и смотреть, как вы будете его потрошить, но когда вы его вскроете, сможете определить, как долго пища находилась в желудке? Я имею в виду стадию пищеварения. Он ушёл из ресторана, где ужинал, около без четверти одиннадцать. Сможете сказать, насколько продвинулся процесс?

— Да. Я смогу дать довольно точную оценку.

Коломбо кивнул.

— Как я и думал. Пожалуй, оставлю вас наедине с этой чудной работой.

Доктор Калп усмехнулся.

— Как угодно. Кстати, вы знаете, что он ел?

— Могу спросить.

Усмешка Калпа стала шире.

— Я узнаю это раньше вас.

— Ага. Ну, удачи. Я… О! Есть ещё одна вещь. Вы можете сказать, как давно у него был сексуальный опыт? Я имею в виду оргазм.

— Нет. Но я могу сказать, была ли у него эякуляция в последние несколько часов жизни.

— Я хотел бы это знать.

— Ну так притормози, слабонервный ты наш. Скажу через две минуты. Просто подожди. Эдуардо, помоги его перевернуть!

С помощью санитара доктор Калп перевернул тело лицом вниз. Пока Коломбо стоял в сторонке, старательно отводя взгляд, доктор Калп раздвинул окоченевшие ноги трупа и сделал маленький, аккуратный надрез. Обескровленное тело не кровоточило.

— Вот, Коломбо! Семенные пузырьки. Они полные. Эякуляция опустошает их, полностью или почти полностью. Затем яички наполняют их снова, но на это требуется время, как известно большинству из нас, к нашему прискорбию. — Он покачал головой. — Не думаю, что у мистера Друри был секс в последние часы жизни.

— Спасибо, Док.

4

Коломбо вернулся в офис «Пол Друри Продакшнс», и ему снова предоставили большой, роскошно обставленный кабинет Друри в качестве штаба расследования.

Тим Эдмондс проводил его внутрь.

— Не ожидал увидеть вас снова сегодня, лейтенант, — заметил он.

— Да я и не хотел вас больше беспокоить, сэр. Но, видите ли, человек я безалаберный, из тех, кто никак не может привести всё в порядок, вечно не удаётся собрать всё, что нужно, за один заход. Вот и сегодня утром я забыл попросить у вас список передач, которые должны были выйти в ближайшие недели, может, месяцы, если бы мистера Друри не убили.

— Понимаю. Думаете, кто-то его убил, чтобы помешать что-то обнародовать в эфире?

Коломбо выудил из кармана плаща огрызок сигары и принялся шарить по другим карманам