Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин

Поговорив с Леной, Олег долго еще обдумывал ее фразы. Было весело, но мысли приходили философские. До чего же все люди разные! До чего же все семьи разные. Вот эти ведут постоянную игру в «казаки-разбойники».

До встречи с разбойницей был еще час. А вот казак, очевидно, лох. Первым делом не старушек надо вербовать, а поставить простенькую прослушку на свой домашний телефон. Ревность не должна замутнять разум. И если ты этого не сделал... Или сделал? И сегодня о тайной встрече ревнивцу будет стучать агент «Парикмахерша».

Взаимоотношения в семье Ивлевых были Олегу любопытны, но так, для спортивного интереса. Главное — разговорить Елену по тем старым эпизодам: о Кате, о Максиме, о неотправленном письме... Олег любил решать сложные задачи. В данном случае задача «разговорить» вообще не стояла. Требовалось остановить разговорчивую женщину.

— Это была ужасная история. Я вам, Олег, прямо скажу — это море страстей. Мексиканский сериал! И до сих пор еще нет последней серии... Представьте, Олег, ситуацию: Катюша только пришла работать на телевидение. Впереди карьера. Впереди спонсоры и познеры. Ей еще не до замужества, а рядом два обожателя. Как в песне: «Слева кудри токаря, справа кузнеца...» Максим нежный, ласковый. Песни ей под гитару пел про солнышко лесное. А Витя Щепкин страстный, с орлиным взглядом. Ах, как он ее ревновал! Мой муж младенец перед ним... И вот однажды Катюша сдалась Максиму. Все детали я от нее самой знаю. За час до того она ни о чем таком не думала, и вдруг порыв страсти. Непреодолимое влечение. Со мной так часто бывает... Дальше идет сплошной ужас. Ночью, уходя от Кати, Максим грабит двух прохожих.

— Но согласитесь, Лена, все это не очень логично. После минут счастья с любимой пойти на грабеж. Да и характер у Максима не тот. Кто Визбора под гитару поет, не может...

— Может! Очень даже может. Я сама документы видела. Щепкин Кате все протоколы принес, свидетельские показания, экспертизы всякие... Катюша тоже не сразу поверила. Но я ей популярно все объяснила. Ей самой показалось, что она была у Максима первая. А это все ставит на свои места. Вы поняли, Олег?

— Не понял.

— Как бы вам поделикатней... В тот день Максим потерял одну очень важную вещь. Это и было толчком.

— Что он потерял?

— С вами не соскучишься, Олег! Невинность он потерял. А для мужика это страшное дело. Гром и молния. Взрыв эмоций. А у Максима этот взрыв пришелся прямо на крышу. Она и поехала. Вырвались дикие инстинкты. Он и грабанул. Логично?

— Логично. Но думаю, что все было не так... Есть у меня еще вопросик. Уж если вы так откровенно о своей подруге, то...

— О подруге? Она мне теперь никто! Пять лет назад вдрызг разругались.

— И был повод?

— Какой там повод! Пустяк... Всего один разок она меня с Щепкиным застала. И не в постели, а так, накоротке. И сразу посуду бить. Шлюхой меня обозвала... Сама-то, дура, чуть не развелась из-за пустяка. Тот дикий случай на даче помешал. Вы о нем знаете, Олег?

— Да, конечно... А почему Катя тогда вышла замуж за Щепкина?

— Все с моей подачи... Она как узнала, что беременна от Максима, сразу ко мне. Ревет. Аборт делать не хочет, а отец ребенка сначала в тюрьме, а потом и вовсе исчез. Пришлось мне все устраивать. Чуть не силком ее под Щепкина подложила. Потом вся свадьба на мне была... Счастливые сроков не наблюдают. Щепкину — месяц туда, месяц сюда — без разницы. Он до сих пор считает, что Федор его сын. Катька трепанула ему один раз, когда разводиться собралась, но он, похоже, не поверил.

— Да, трагическая история. И Максима жаль. И Катю Старикову.

— А что ее-то жалеть? Живет себе генеральшей в особняке. Дубровск, конечно, не Москва, но и не Урюпинск... Я позвонила месяц назад, а она все носом крутит. Не хочет мириться.

— Как месяц назад?

— Ну, может быть, два месяца назад. Или полтора...

— Так она жива?!

— Живее всех живых... Это вы подумали, что ее тогда на даче Максим убил? Вовсе нет! Нож грудь проткнул и по ребру скользнул. Легкое ранение. Только маленький шрамик остался. Сама я его не видела. Мы же с ней в ссоре. А Витя мне как-то показал, какой он из себя... Маленький такой шрамик. Вот здесь.

Ивлева быстро оглядела пустой холл и сдвинула вниз край платья на груди. И так нехилое декольте спустилось ниже допустимых пределов.

Краснеть Олег не стал, но проявил заботу:

— Лена, не стоит на себе показывать. Плохая примета.

Очевидно, детективные романы Ивлева читала и об основах конспирации слышала. Она покинула холл первой. Шла неторопливо, спокойно, не оглядываясь.

А неподготовленный Олег оглянулся и успел заметить, как хозяйка салона проводила его взглядом и потянулась к телефону. Он готов был поспорить, что знает, чей номер она набирает.

В этой ситуации следовало бы предупредить Елену Ивлеву или хотя бы пожалеть ее. Но Олегу не хотелось делать ни того, ни другого.

А вот Савенкову позвонить надо. То, что Катя Старикова жива, очень меняло дело. Не кардинально, но существенно... Хотя для австрийского клиента, возможно, дело менялось кардинально.

Олег набрал номер, но шеф не откликался. Такого обычно никогда не было. Савенков со своим мобильником не расставался.

После двадцатого гудка Олег отключил телефон, переждал минуту и набрал опять.

Глава 4

Губернатор был строг и с подчиненными умело держал дистанцию. Но генерал милиции Щепкин, находясь в кабинете Афонина, пользовался рядом привилегий. Он мог сесть без приглашения, мог называть губернатора по имени и на «ты», мог в мягкой форме высказать несогласие