Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель»

тебе могу предложить? Ничего! Даже крыши над головой у меня нет. Вот этот один дурацкий костюм в шкафу висит, и все. Гол я как сокол. И как прикажешь после этого себя чувствовать? От женщины, которую я боготворю и готов всю жизнь на руках носить, мне выпала недельная подачка. Ах да, еще пакетик! Я хуже, чем жиголо и вор. Я сам себя обокрал. Что я смог тебе дать? Молодую плоть! Или секс, как сейчас модно выражаться. Вот и все. Тебе этого не понять. Я пошел и прожег этому козлу пиджак. А с каким удовольствием я размазал бы его по стенке... Извини, не хотел я, чтобы мы так расстались! Ты вынудила!

— Феденька! — Виктория сбросила с себя платье, сдернула бюстгальтер, зашвырнула под кровать туфли, которые успела надеть и, рыдая, упала ему на грудь. — Феденька! Мой мальчик ненаглядный. У меня самой сердце разрывается. Но что я могу сделать? Федя! Это правда?

— Мне в окно выпрыгнуть, чтобы ты поверила?

— О, Федя!

Их ласки на этот раз были долгими, трепетно-нежными, искупавшими любой грех. Виктория вновь впитала в себя всю страсть и сладость прекрасного юношеского тела. Умиротворенная, она откинула на подушку усталую голову и закрыла глаза. Казалось, она уснула. Когда Федор вернулся из ванной, на него смотрела озорным, жгучим взглядом властная, незнакомая ему женщина. От былой Виктории, осторожной, пугающейся каждой тени, не осталось и следа.

— Федя! Присядь на минутку. У меня осталось еще немного времени. Самолет в одиннадцать. Присядь, присядь. Я думала об этом, но никак не могла решиться. А теперь как головой в прорубь. Я хочу забрать тебя с собою. Не дело, чем ты занимаешься.

Федор хотел возмутиться, но она остановила его:

— И не спорь со мною. Я так ни одному твоему слову и не поверила. У тебя сумбур в голове. Ты выстраданные мысли вытащил и разложил передо мною. Хотел выглядеть красиво. Молодец, сумел показать, каким можешь быть нежным и ласковым. Благодарю тебя. Как женщина, поверь мне, я оценила твою преданность, твою любовь и ласки. Я не хочу тебя терять. Сердце екает, но я решилась. Сниму тебе квартиру. Поступишь в институт. Не волнуйся, я за все плачу. Буду к тебе приезжать раз в месяц. Я тебе не надоем. Иначе хоть самой в петлю лезь. А можешь ты меня еще на посошок поласкать? А то когда тебя увижу в следующий раз.

— Любимая, — патетически он воскликнул, — я чист перед тобою аки покойник пред вдовою.

Солнце уже заглядывало в окно. Федор впервые увидел у нее две морщинки под глазами и жировую складку на животе. И такой родной ему показалась эта красивая женщина, которая решила принять участие в его судьбе, что он стал целовать ей ступни ног.

— Пусть будет благословенна земля, по которой ступала эта нога.

Виктория счастливо рассмеялась и протянула к нему руки.

— Иди ко мне! Ох, не знаю, чем закончится наша авантюра, но то, что ты попил за эту неделю мои соки, слепой только не увидит.

— У тебя круги под глазами! — сказал Федор, целуя ее глаза.

— Замажу! Мне теперь море по колено!

Солнце с удивлением смотрело на эту ненасытную парочку, для которой ночи не хватило.

Через полчаса Виктория с Федором вышли из дома. Договорились они так, что он ее сейчас не провожает, а приедет в аэропорт. Пусть в отдалении постоит, она на него полюбуется. Виктория оставила ему номер мобильного телефона, по которому он должен будет позвонить ей по приезде в Москву, и объяснила, что этот телефон здесь купила — для него и себя. Этот номер кроме Федора никто не знает.

— Значит, ты еще раньше решила, позвать меня с собою, а не час назад? — удивился Федор.

— Я хотела хоть голос твой услышать. До свиданья, мой золотой!

В нагрудный карман Федору Виктория положила согнутый пополам конверт. Он протестующе поднял руки.

— Там только на дорогу, — заявила Виктория. — Здесь я тебя баловать не собираюсь. У тебя и так есть «Альфа-Ромео».

Глава 6

Такси отъехало. Федор проводил его задумчивым взглядом. Было еще слишком рано, чтобы ехать в аэропорт. Семь часов. Он решил зайти домой убраться, побриться, переодеться, когда у него за спиной раздался змеиный шепот:

— Так-то ты, мразь, выполняешь наш уговор? Всякую шваль таскаешь ко мне в квартиру! Меня тебе мало? Я что, старше нее? А ну пошли посмотрим, что после себя оставила эта лахудра? Что это у тебя в конвертике? Это она тебе заплатила? И сколько платят таким, как ты, красавчикам за неделю?

Перед Федором стояла пышнобедрая крашеная блондинка лет тридцати. Она ела его злым взглядом.

— Пошли-пошли. Радуйся, что я не застукала тебя с нею. В чем мать родила вылетела бы она из квартиры.

— Я бы попросил... — попробовал возразить Федор.

Но блондинка вошла в раж:

— Что? Ты будешь мне указывать? Или ты думаешь, я боюсь соседей? Я таких, как ты, меняю как перчатки, каждое лето. Троих, а то и четверых. Я же тебя предупреждала, сюда никого не водить, а раз привел, то плати мне за месяц полностью и еще неустойку. И половину того, что получил, отдашь. Чего молчишь? Был уговор?

— Пойдем в дом, — спокойно предложил Федор.

В день приезда в город, оставив вещи в камере хранения, он пошел на толчок, где собирались квартирные маклеры. Ему надо было недорого снять однокомнатную квартиру. Федор пришел в своем персиковом костюме, белых туфлях. Чистое лицо, рост, стать, провинциальная смущенная улыбка. К нему сразу подошла эффектная блондинка.

— Жилье ищете?

— Однокомнатную квартиру! Недорого.

— Отойдем в сторону, поговорим.

В сквере они присели на скамейку. Блондинка спросила его, бывал ли он до этого на море, сколько ему лет, посмотрела паспорт и озадачила его вопросом, зачем ему отдельная квартира. Федор замялся.

— Понимаете...

— Понимаю! Клубнички по телевизору насмотрелся, и самому захотелось попробовать. Да ты не красней, все сюда с одной мыслью едут.

Она назвала цену: тысяча долларов.

— Дорого!

— А ты как хотел? Зато у меня идеальная чистота. Языком по полу проведешь и еще раз захочешь. Меня Катерина звать! А тебя я знаю — Федор. Паспорт смотрела. Ну что, поехали?

Федор засмотрелся на блондинку. Он бесстыдно пялился в вырез ее платья, а потом на аппетитные коленки.

— Дорого, я говорю, для меня.

— Я скину, поехали!

Когда они шли мимо маклерской толкучки, кто-то бросил ехидную реплику в спину Федору:

— Гляньте! Катька снова призового жеребчика отхватила.

— Хорош! Хорош! Ничего не