Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»

— Ну как? Полегче?

— Черт, — промычал Антон. — Как же меня угораздило? Да еще в такой момент...

— Давай я тебе еще обезболивающее вколю, — Наталья снова потянулась к сумке, — чтобы ходить мог.

Девушка достала шприц, ампулу и с необычной для нее сноровкой сделала укол. Антон почувствовал, что боль в ноге постепенно отступает. Он попытался подняться, но Наталья его остановила:

— Погоди немного, тебе бы отлежаться.

— Ага, — съязвил Антон. — И сгинуть в этом чертовом лесу вместе со всеми. Уходить отсюда надо. Дойти до деревни и позвать на помощь. Должна же у них милиция какая-нибудь быть.

Он оперся локтем о землю. Рука ткнулась во что-то твердое. Антон поднял с земли странный предмет, которым оказалась небольшая статуэтка.

— Так вот чем она в меня запустила, — пробормотал Антон, вспомнив, как девушка кинула в него чем-то перед тем, как убежать в лес.

Он крутил в руках маленькую фигурку странного монстра. Смутно знакомую, где-то на уровне подсознания. Голова осьминога, чешуйчатое тело, гигантские когти на передних и задних лапах. Сзади у монстра были длинные узкие крылья, а лицо представляло собой массу щупалец. Брр... Антон почувствовал отвращение. Между тем отвести взгляд от странной статуэтки он не мог. Казалось, бездушный каменный монстр был живым; эта безумная догадка вводила в транс сильнее, чем маятник гипнотизера. Антон приблизил фигурку, пытаясь рассмотреть, из чего она сделана. Зеленовато-черный камень с золотыми и радужными крапинками и прожилками не напоминал ничего из известного в геологии или минералогии. Хотя в этом Антон на сто процентов уверен не был. Познания в минералах кое-какие имелись, но тем не менее оставались достаточно поверхностными.

В лесу раздались звуки тамтамов. В этот раз они звучали слишком громко и явственно, чтобы можно было списать их на причуды разыгравшегося воображения. Сердце екнуло! Удивительная догадка прошила мозг.

— Ктулху! — прошептал Антон.

— Что? — Наталья подалась вперед, пытаясь рассмотреть фигурку.

— Это же статуэтка Великого Ктулху. Его описывал Лавкрафт в своих ужастиках.

Девушка вздрогнула. Обвела взглядом темную стену леса. И совершенно неожиданно разрыдалась.

— Зачем? Зачем ты потащил меня сюда? — она била сжатыми кулачками в грудь Антона, слезы катились по щекам, зубы выбивали нервную трель.

— Успокойся, — Антон пытался обнять девушку, прижать к себе. — Сейчас мы уйдем отсюда.

Наконец ему удалось немного успокоить девушку. С трудом поднявшись и стараясь как можно аккуратнее наступать на больную ногу, Антон вместе с семенящей рядом Натальей двинулся прочь от неестественных звуков и завываний, несущихся из чащи. Шли молча. Через полчаса блужданий по лесу Антон резко остановился: прямо перед ними лес был освещен ярким светом костров. Из-за деревьев доносились ритмичные удары. Несколько голосов заунывно, но вместе с тем в такт с ударами тамтамов выкрикивали странные слова:

— Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн.

Антон тряхнул головой. Он точно помнил, что они шли в другую сторону от дикого шабаша. Последователи культа Ктулху должны были остаться позади. Наталья захныкала. Вцепившись в руку Антона, она прижалась к нему и затряслась всем телом.

— Что за бред, — бормотал Антон. — Культ Ктулху — в Сибири! Наконец он схватил Наталью за плечи и легонько встряхнул.

— Быстро. Уходим.

Позабыв о ноющей ноге, он повернулся и, увлекая девушку за собой, почти побежал в темноту. «Сейчас бы только отсидеться где-нибудь до утра», — мелькнула в голове Антона единственная мысль. Они долго бежали. Потом шли. Спотыкаясь о корни, поскальзываясь на влажной траве, стремились вперед, подальше от сумасшедшего боя тамтамов и завывания неизвестных фанатиков. Антон почувствовал, что выбивается из сил; Наталья судорожно глотала воздух и плелась все медленнее.

— Еще немного, и привал, — скомандовал было он. Но, сделав всего несколько шагов, в изумлении замер. Прямо перед ними сквозь хвою деревьев весело плясали огненные языки костров. С десяток мужчин, раздетых по пояс, ходили вокруг большого монолита, на вершине которого находилась фигурка Ктулху, точно такая же, как та, которую Антон оставил у палатки. А оставил ли? Парень почувствовал, как рука сжимает статуэтку, ставшую вдруг горячей, как раскаленные угли.

— Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн, — кричали обезумевшие люди.

Антону захотелось зажать уши, зажмуриться, чтобы не видеть, не слышать всего этого лесного кошмара. Неожиданно Наталья вскрикнула, ее ноги подкосились, и она осела на землю. Только вытянутая вперед рука девушки продолжала указывать куда-то в сторону костра. Антон похолодел. Он увидел, что пыталась показать Наталья. С толстых ветвей кедров, опоясывающих поляну, свисали веревки, на которых болтались тела... Сергея, Михаила и девушки — той самой, приходившей ночью к палатке.

Прислужники культа, повинуясь чьей-то команде, разом замолчали. От внезапно наступившей тишины воздух зазвенел, натянулся незримой струной, грозя в любую секунду лопнуть. Антон попятился и, натолкнувшись на девушку, упал рядом с ней. Густые ветви раздвинулись; появились обнаженные люди. Сверкая глазами, торжествующе щерясь, они подходили все ближе. С ужасом наблюдая за происходящим, Антон краем сознания отметил, что многих приближающихся к ним людей, уже потерявших человеческий облик, он видел недавно в деревне. Это были жители Ивановки.

— Постойте, мы сейчас уйдем! — с мольбой забормотал Антон. Он повернулся к Наталье. Девушка лежала без чувств, раскинув в стороны руки.

Их окружили. Вперед выдвинулся бородатый мужчина с всклокоченными волосами. Глаза его безумно вращались, беззубый рот застыл в ухмылке.

— Ктулху привел вас.

Он подошел ближе, наклонился и аккуратно взял из руки Антона статуэтку. Резко вскинул руку с фигуркой вверх.

— Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн, — закричали фанатики и кинулись на Антона с Натальей.

Парня с девушкой выволокли на поляну и бросили у костра. Снова застучали тамтамы, вокруг пленников закружились в ритуальном танце приспешники культа Ктулху. Антон смотрел на мелькающие перед глазами ноги, на воздетые к черному небу руки, слушал завывания безумцев, взывающих к своему божеству, но перед его глазами стояли только две новые виселицы, проворно сооруженные фанатиками для него и лежащей рядом девушки.

Андрей ПАСХИН

ГРАНИ

Лида провела журналиста на веранду и показала ему деда, сидевшего в позе роденовского «Мыслителя». Дед разглядывал куст сирени, а может, думал о своем. Или не думал — просто сидел в плетеном кресле, подперев голову кулаком. Ничего не видел, ничего не соображал, ничего не хотел. Лида знала, что сейчас журналист скажет: «Жалкое зрелище. А ведь еще