Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

за тем, как с меня сдирают кожу. Считаю это своим триумфом: подобно змее, сбрасываю кожу и расстаюсь со своим эго и жизнью во славу Будды и во имя любви к человеку. После всего, что я сделал, думаю, это героический поступок. Но вы, если не хотите смотреть, вольны уйти. Я обещал им, что все останется втайне.

Я сказал Чанье, чтобы она, пока есть возможность, уносила ноги, хотя с тех пор, как стороны договорились о сделке, ей никто не угрожал и на нее почти не обращали внимания. Защищал ли я ее, или мной руководил какой-то иной мотив? Может быть, я стыдился своего нездорового любопытства? Или не хотел, чтобы она заметила, насколько меня заворожило то, что должно было произойти? Или наоборот: не желал видеть, как все это занимает ее? Я проводил девушку до двери, поцеловал и вытолкнул за порог. К тому времени как вернулся, наркотик успел подействовать — Иши больше не владел ногами. Хирург выкрикнул приказание, пятеро японцев немедленно окружили художника и осторожно положили на длинный стол. Татуировщик совершенно потерял контроль над своим телом — между сознанием и нервами не осталось связи, но немигающие глаза продолжали светиться. Мне очень хотелось знать, что он думает в это время.

Под руководством итальянца хирург сделал несколько ловких разрезов: от подмышек до бедер и по внутренней поверхности рук. Кругами рассек кожу на лодыжках, запястьях, вдоль пениса и с помощью реставратора и своих подручных поразительно быстро лишил Иши кожного покрова. Итальянец осторожно, как обращался бы с любым шедевром, скатал кожу и понес на второй этаж на консервацию. Все последовали за ним, а я остался в просторной комнате наедине с Иши. На стенах сияли его картины, а сам художник, теперь уже абсолютно обнаженный, непостижимым образом управлял своим уходом.

ЧАСТЬ VII  

ПЛАН Б

ГЛАВА 47

Ну вот, мы получили окончательные официальные результаты лабораторных анализов, — сообщила Элизабет Хэтч ровным голосом, демонстрируя высшую степень самообладания. Но при этом бросала на меня застенчивые взгляды. У меня имеется своя разведывательная сеть, и источники донесли, что вчера вечером американка совершила еще одну ходку, и опять к той самой девице. Не иначе любовь — у меня такое ощущение, что эта женщина еще вернется. — Похоже, мы имеем дело с одной и той же ДНК и в случае Стивена Брайта, и в случае Митча Тернера. Но проблема в том, что, согласно нашей базе данных, ДНК принадлежит террористу Ахмаду Ионе, который погиб при взрыве бомбы в индонезийском местечке Самаланга за несколько недель до убийства Брайта.

— Значит, он убил Митча Тернера, взорвался, а затем возвратился, чтобы разделаться с Брайтом, — прокомментировал Хадсон.

Я не вполне понял, шутит он или нет. Встреча в номере ЦРУ в гостинице «Шератон» по своей сюрреалистичности напоминала театральную репетицию. Каждому из офицеров предстояло написать отчет, и это совещание было чем-то вроде тренировки.

— Попробуем ограничить круг возможностей. Первая; Ахмад Иона не имеет отношения к преступлениям, но дал свои волосы и пальцы коллегам, чтобы запутать следы, или таким образом хотел упрочить свою репутацию. Вторая: Иона совершил оба убийства, а в индонезийском случае улику в виде ДНК нам подбросили.

— Подойти надо к этому вот как, — заявил Хадсон, удивительнейшим образом мутировавший в первоклассного канцеляриста, — разыграть индонезийский след. Да, на месте взрыва бомбы обнаружена принадлежащая этому человеку ДНК. И что из того? Останки скоропалительно сожгли и не позволили нам провести исследование. Откуда известно, что там обнаружено и обнаружено ли вообще что-нибудь? Нельзя рассчитывать, что индонезийцы ведут себя с нами честно. В конце концов, они ведь тоже мусульмане и втайне не могут не сочувствовать радикалам.

— Согласна, — кивнула Элизабет. — Будем разрабатывать индонезийский след, пока не просеем все до фотонов.

— Так и следует поступать, — согласился Хадсон.

Американцы внезапно вспомнили о моем присутствии.

— Мы пригласили вас сюда, потому что играем в одной команде. Вы согласны с высказанными предположениями?

Я устал врать на потребу Викорну, вдруг представил лица Мустафы и его отца и испытал безрассудное, освобождающее и глубоко буддийское желание сказать правду.

— На самом деле Митча Тернера и Стивена Брайта убил сбрендивший японский татуировщик, который запутался в собственном сознании. Перед смертью он во всем признался. «Аль-Каида» к этим преступлениям не имеет никакого отношения.

Мне было очень любопытно, какое впечатление произведет на цэрэушников мое неожиданное заявление, которое лишний раз доказывает, что я не слишком умен. Совершенно запамятовал, что фаранги обитают в параллельном мире. На мгновение они как будто потеряли дар речи. Или все-таки смутились? Что еще за невидаль: коп из третьесортной страны не стесняется пороть такую чушь!

— Отлично, — проговорила Элизабет после долгой паузы. Ни один из американцев не смотрел мне в глаза. — Можно доложить, что местные правоохранительные органы согласны с нашими предварительными выводами. — Она бросила на меня надменный взгляд главного библиотекаря. — Полковник придерживается такого же мнения.

Когда я обернулся от двери, Хадсон виновато улыбнулся;

— Ничего не поделаешь: одиннадцатый разряд по базовой системе оплаты труда федеральных служащих.

«Шератон» всего в нескольких минутах ходьбы от нашего скромного любовного гнездышка. Нам с Чаньей уже следовало бы съехать с этой квартиры, но мы оба привыкли к своему положению — положению людей, какими были на самом деле: крестьян из третьего мира, пользующихся моментом и наслаждающихся жизнью, лучше той, которую вели в остальное время. Особенно нас радовала большая бадья во дворе, в которой мы купали друг друга, словно слоны. И готовить Чанье приходилось тоже во дворе, а я с удовольствием наблюдал, как она толчет пестиком чили, одетая в один саронг, под которым ничего не было. Пара бутылок пива, к ним сигарета с марихуаной, звуки ночной улицы, пока мы обнимались под вентилятором, — что еще требуется нормальному мужчине?

Но кое-что оставалось пока недосказанным. Я выждал момент — после мгновений любви Чанья, по обычаю тайской жены, принесла из холодильника пиво. Кашлянул, она подняла на меня глаза. Я изогнул бровь. Чанья отличалась сообразительностью и не могла не понять, что я хотел спросить. Поставила пиво подле моей руки, порылась в одной из сваленных в угол сумок и вернулась с ноутбуком последней модели «Ай-би-эм». Мои глаза стали от удивления больше блюдец, когда она со знанием дела включила компьютер, соединила модем с линией связи и набрала код.

Сладким голосом:

— Что именно ты хотел узнать?

Я смотрел на экран — он сначала осветился голубым, а затем по нему, словно вирусы, рассыпались идиотские