Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Последний бокал виски явно был лишним.

— Где мы, черт побери, находимся?

— Матте, блин, куда ты нас завез?

— Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! По-моему, это падающая башня! Ты нас что, в Испанию завез?

— В Италию, в Италию стремлюсь душой и телом я!.. — Заткнись!

— Это обычная башня. Она никуда не падает, просто у тебя началось распадение мозга.

— Распадение мозга в Скарпнеке!

— Нет, падение микроавтобуса в Фрихамнене! Ну и техника вождения!

— Куда тебя несет, Матте!

Он оглянулся через плечо.

Сзади была куча мала. Весь завтрашний день уйдет на то, чтобы навести после них порядок… Бутылки вперемешку с клюшками для флорбола и посреди всего этого — темные фигуры пассажиров, напоминающие клубок змей, которые сплелись в скучном гомосексуальном порыве.

— Ердет, — объявил он. — Ты здесь живешь, Стеффе. Если еще не забыл.

— Ты, гад, уже сто раз вокруг Ердет объехал! Мы тебя больше за руль не пустим.

— Что ты хочешь, он шесть раз провалил экзамен по вождению!

— Давай уже выбирайся на дорогу! Я понимаю, что ты из Нюнесхамна, но хоть раз-то ты в Стокгольме был?

— Или хотя бы слышал про такой город?

— Здесь король живет. Слыхал про такого?

— А король во дворце живет? Или в Дроттнингхольме[42]? Вопрос на засыпку.

— Тебе не все равно? Ты ему письмо хочешь послать?

— “Дорогой король, пришли, пожалуйста, несколько волос с лобка принцессы Виктории тоскующему холостяку из рабочей семьи”.

— Поворачивай! Поворачивай направо, трепло!

— Балда!

Ему надоело, и он из чистого упрямства повернул налево. Сзади раздался дружный рев:

— Ты, что, больной?!

— Охренел!

— Идиот!

Микроавтобус полз по маленькой узкой дороге, которая разветвлялась еще на четыре дороги, он выбрал первую попавшуюся, рискуя в следующий момент упереться в забор, охраняемый звероподобным мачо с сигарой во рту.

Этого не произошло. Зато впереди в пятидесяти метрах от них замаячила старая темная “вольво-комби”. Из выхлопной трубы вился дымок. Машина закрывала проезд.

Он сбросил скорость. До машины оставалось метров тридцать, когда он заметил рядом с ней человека. Человек очень торопился. Его голова была закрыта чулком. Запихнув что-то в багажник, он прыгнул в машину и, взвизгнув сцеплением, рванулся с места. Когда дым улегся, стало видно предмет, лежащий на земле. Большой сверток очень подозрительной формы.

Три более или менее трезвых пассажира протиснулись к водителю.

— Что там, черт подери, случилось?

— Ограбление?

— Блин, вот влипли! Все из-за тебя, Матте!

Он медленно подъехал к завернутому в одеяло предмету. В свете фар струи дождя казались живыми. Они барабанили по одеялу.

Остановив автобус, он вышел под дождь. Пассажиры последовали за ним. Он наклонился и стал разворачивать одеяло.

Показалось лицо. Мертвенно-бледное и удивленное. Широко открытые глаза смотрели в небо, не пытаясь защититься от жестких холодных струй дождя.

Мужчины молча попятились, неотрывно глядя на белое, алебастровое лицо, выглядывающее из тяжелого одеяла.

— Черт! — прошептал кто-то.

— Надо валить отсюда! — пробормотал кто-то другой.

— Его нельзя тут оставлять, — сказал водитель.

Кто-то ухватил его за рукав куртки и зашипел прямо в лицо:

— Можно. Слышишь, Матте? Это не наше дело!

— Ты выпил, — трезвым голосом произнес кто-то другой. — Подумай о последствиях.

Они вернулись к микроавтобусу. Тихие и как будто пришибленные.

Водитель постоял немного, рассматривая труп с невольным восхищением. Он никогда раньше не видел мертвых.

Потом вернулся на водительское место. Казалось, автобус насквозь промок от дождя, влага проникла в чехлы сидений, теперь наверняка появится плесень. Но поворачивая ключ зажигания, он думал совсем не об этом.

11

Гуннар Нюберг жил в трехкомнатной квартире в Накка, всего в одном квартале от церкви, где он так любил бывать и петь. Когда несколько ночей назад у него сломалась кровать, он расценил это как дурное предзнаменование. Ему приснилось, что в горло ему воткнулись микроскопические щипцы. Они скрутили его связки, теперь он никогда не сможет петь. Избавиться от этого ощущения было трудно, щипцы прочно засели хоть и не в горле, а в памяти. Лежа среди обломков кровати, Нюберг старался освободиться от страшных щипцов. Вокруг него громоздились острые деревянные планки. Глядя на них, он постепенно осознал, как ему в сущности повезло.

Это происшествие имело два конкретных результата. Во-первых, Нюберг сел на диету. Он, конечно, понимал, что заниматься своим весом, когда за окном бесчинствует кентукский убийца, вряд ли разумно. Но ситуация давно требовала решения, и несчастный случай с кроватью стал последней каплей. Во-вторых, Нюберг купил новую кровать, рассчитанную на тучных людей.

Этот мужественный шаг он сделал специально, чтобы приучить себя смотреть правде в глаза.

Он спал в своей кровати для тучных людей и видел типичные холостяцкие сны о гиперсексуальных девушках, когда раздался резкий телефонный звонок. Нюбергу уже давно не звонили по ночам, и он не сразу понял, что его разбудило. Первая мысль была о Гунилле. Наверное, у его бывшей жены что-то случилось. Лишь услышав в трубке сухой “полицейский” голос, Нюберг понял, что если бы даже у Гуниллы что-то стряслось, к нему она вряд ли обратилась бы за помощью.

— Вы слушаете? — повторил голос.

Нюберг откашлялся. Спросонья голос звучал хрипло, как простуженный.

— Нюберг у телефона.

— Стокгольмская полиция, — произнес голос. — Нам приказали докладывать вам обо всех ситуациях, где есть основания подозревать убийство. Так?

— Я пока не знаю, о чем идет речь, но, наверно, да. Вы правы.

— У нас есть труп во Фрихамнене, и мы подозреваем, что это убийство.

Нюберг моментально проснулся.

— У жертвы есть в шее две дырки?

— Вы что, еще спите? — с подозрением произнес полицейский. — Вампиры бывают только во сне.

— Ответьте на мой вопрос.

— Мне это неизвестно, — холодно отчеканил невидимый собеседник.

Получив от полицейского детальное описание дороги, Нюберг положил трубку, стряхнул остатки сна, натянул, как всегда, мятые брюки и рубашку, взял ключи от квартиры и машины, сбежал — насколько позволяла комплекция — по лестнице и завел свой старый “рено”.

Дождь лил как из ведра, зато дороги были свободны. Нюберг пытался думать про кентукского убийцу, про маленькие щипцы, которые в одно мгновение лишают человека его уникального дара, голоса, про другие американские изобретения в том же духе, но думать не получалось. Раннее пробуждение напомнило ему о том, о чем ему больше всего на свете хотелось забыть.

В начале семидесятых Гуннар Нюберг был “Мистер Швеция”, бодибилдер с мировым именем, одновременно он работал в нормальмской полиции[43] и имел связи с так называемой Бейсбольной лигой, самыми жестокими полицейскими во всей истории шведской полиции. Хотя нет, к тому времени он уже