Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

мокро. “Похоже, охранник проводит здесь ночи в компании многочисленных мужских журналов”, — подумал Нюберг, опять впав в грех обобщений. Вот бы увидеть в полуоткрытом ящике стола, который так поспешно задвинул охранник, диск с “Реквиемом” Шнитке и журнал “Форум современного искусства”, но нет, под рукой охранника мелькнул логотип известного порнографического издания.

Перелистав свои на удивление сухие бумаги, Хультин спросил:

— Бенни Лундберг?

— Я! — четко доложил Бенни Лундберг.

— Сядьте.

Охранник исполнил приказание и сел возле обшарпанного стола, на котором стояли восемь мониторов, показывающих, что происходит в темных складских помещениях. Хультин и Нюберг взяли себе по табурету — полицейские инспекторы их так хорошо нагрели, что они еще не успели остыть. Дождь лупил по крыше маленькой будки.

— Что произошло? — коротко спросил Хультин.

— В три часа я, как всегда, пошел с обходом, обнаружил, что дверь в один из складов взломана, вошел внутрь, обнаружил беспорядок в помещении и позвонил в полицию.

— End of story[45], — резюмировал Хультин.

— Yes[46], — серьезно ответил Лундберг.

— Что-нибудь украдено? — спросил Хультин.

— Не могу знать. Но коробки перевернуты.

— Какие коробки? — без особого интереса, на всякий случай спросил Нюберг.

— Компьютерное оборудование. “Линк коуп” экспортирует и импортирует компьютерную технику, — казалось, Бенни Лундберг отвечает заданный наизусть урок.

— Покажите нам помещение, — сказал Хультин, судя по интонации, тоже на всякий случай.

Охранник повел их под дождем к складам. От входа, над которым все так же мигала дурацкая реклама, они повернули налево и подошли к одной из нескольких одинаковых дверей, вдоль которых тянулась длинная высокая платформа для погрузки и разгрузки товаров. Здесь уже болталась сине-белая лента полицейского ограждения.

Поискав лестницу и не найдя ее, они были вынуждены карабкаться наверх, что оказалось нелегко. Внутри помещения Хультин и Нюберг увидели тех же троих инспекторов, что распивали кофе в будке охранника. Они явно не ожидали, что начальство захочет посмотреть место преступления.

— Вы не любите дождь, ребята, — констатировал Нюберг и огляделся. Это был обычный склад: аккуратные полки, на них коробки разного размера. Правда, сейчас многие из них валялись на полу, наружу торчали компьютерные принадлежности. Склад взломали явно не ради ограбления.

— Значит, им было нужно что-то другое, — громко проговорил Нюберг.

Бросив на него мимолетный невыразительный взгляд, Хультин обратился к Бенни Лундбергу:

— Когда вы пришли, помещение выглядело так же?

Лундберг кивнул и исподлобья посмотрел на троих бедолаг, которые маялись у двери, не зная, что им теперь делать.

Повинуясь чувству долга, Хультин и Нюберг осмотрели большое складское помещение, поблагодарили Бенни Лундберга и опять вышли под дождь.

— Два не связанных друг с другом происшествия? — спросил Нюберг.

— Вряд ли, — возразил Хультин.

— Взломщики не поделили добычу?

— Вряд ли, — не заботясь о разнообразии, опять ответил Хультин.

— В семь минут четвертого звонит аноним и сообщает о трупе, пятью минутами позже любитель стероидов Бенни докладывает о взломе. Сейчас четыре часа, шесть минут, десять секунд. Какая между этим связь?

— Завтра встретишься с представителями “Линк коуп”.

— Сегодня, — поправил Нюберг, размышляя о том, что хорошо было бы поехать домой и вздремнуть.

— Тебе бы поспать еще пару часов, — прочитал его мысли Хультин.

Сам он выглядел так, будто все человеческие потребности ему были чужды. Сухой и чистый, несмотря на проливной дождь, Хультин развернулся и отправился к своему “вольво-турбо”.

12

Говорить об успехе, конечно, было рано, и все же ночью дело сдвинулось с мертвой точки. Настроение в “штабе” еще не стало рабочим, однако несколько улучшилось.

Арто Сёдерстедт позволил себе воспользоваться служебной машиной, чтобы развезти по садам и школам своих пятерых детей. За эти километры он не сможет отчитаться сделанной работой. Пауль Йельм, напротив, еще не брал служебный автомобиль и предпочитал слушать музыку в метро, вместо того чтобы толкаться на машине в пробках. Зато Хорхе Чавес уже успел постоять в пробках, добираясь из своей холостяцкой однушки в Рогсвед, куда он опять вернулся, поснимав некоторое время комнату в центре. Каждое утро он по-детски удивлялся количеству машин на дорогах — складывалось впечатление, что машины заняли в жизни человека центральное место и их прочный металлический каркас заменил людям прежние границы личного пространства, которые в последнее время стали расплывчатыми. Каждое утро он обещал себе, что больше ни за что не поедет на работу на своей старой “БМВ” и каждое утро нарушал обещание, чтобы после поездки снова его повторить. Он повторял эти слова как заклинание, но заклинание было абсолютно бездейственным. Гуннар Нюберг, расставшись с Хультином, поехал домой, не раздеваясь, тяжело, как убитый тюлень, повалился на свою кровать для тучных людей и заснул. Двумя часами позже он проснулся, чувствуя себя тюленьей отбивной, словно какой-то сумасшедший охотник, забыв, как ловят тюленей, бил и бил по нему, пока не превратил в три квадратных метра сырого мяса. Но Нюберг не стал долго фантазировать на тему своего сходства с белыми и пушистыми тюленьими детенышами и вскоре уже тосковал в пробке на шоссе Вэрмдёледен вместе с другими мрачными водителями, утешаясь только тем, что у него есть гораздо больше причин для мрачности, чем у его собратьев по несчастью. Вигго Нурландер, несмотря на то что накануне работал допоздна, пошел вечером в “Креольского короля” и в три часа ночи снял там какую-то даму. Результат был достигнут, однако в сердце Нурландера поселилось стойкое убеждение: знакомиться с партнершами нужно до постели. Например, у этой дамы оказалось единственное желание — забеременеть, и сразу после завершения акта она вскочила с кровати, натянула одежду и радостная и оплодотворенная умчалась прочь, издевательски смеясь в лицо климаксу, а инспектор криминальной полиции с вытянутым лицом остался лежать в кровати. Полчаса он не мог прийти в себя. А потом в автобусе предался мечтам о взрослом, богатом сыне, который навестит его, старого сыщика-холостяка, в доме престарелых. Как добиралась Черстин Хольм из своей новой двухкомнатной квартиры в Васастан, никто не знал. Очевидно, опыт неудачных связей с коллегами-мужчинами научил ее сохранять дистанцию между работой и личной жизнью. Но даже Черстин не шла ни в какое сравнение с Яном-Уловом Хультином — человеком, у которого личной жизни, похоже, не было вовсе. Поговаривали, что он жил с женой — дети были взрослыми — в коттедже где-то в северном пригороде Стокгольма. Что на редкость азартно играл в американский футбол за команду ветеранов стокгольмской полиции. Но все это были лишь слухи. Ничего, кроме работы, у Хультина не было. Как существо из высшего мира, он появлялся ниоткуда, делал работу и исчезал