Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Обилие информации в этот день преследовало Катю по пятам. Нина прислала длиннющую путаную эсэмэску, Никита Колосов рассказал о сообщении Ануфриева и его визите в Волгоград, Драгоценный утром с заговорщическим видом попросил «сегодня освободиться пораньше, потому что, мой зайчик, будет один сюрприз», и в довершение всего в главк прибыл следователь областной прокуратуры Пивоваров, ведущий дело Евдокии Абакановой. Прибыл на встречу с консультантом по вопросам частных нумизматических собраний.

По совести признаться, Катю больше всего занимала в этот суетный день мысль о сюрпризе от Драгоценного: что это вдруг на него нашло, чего это он там затеял? На прочие же вещи приходилось отвлекаться.

Во-первых, отвлекаться приходилось на Нину. В ее послании было сказано: «О твоем приезде в качестве коллеги-врача по детским нервным болезням косвенно договорилась с Павлом Судаковым. Приезжай завтра в Калмыково, предварительно мне позвони, уже как врач-коллега. Тут всем эта моя инициатива до лампочки. П. С. (Катя догадалась, что опять же имеется в виду Павел Судаков) дал согласие, имела с ним разговор по поводу их семьи. Очень странный. Он сказал, что их семья вырождается. Кажется, это причиняет ему сильную душевную боль. В чем-то он меня даже пугает».

Ну, как прикажете анализировать такую вот шифротелеграмму? Всерьез? Катя общалась с мобильником, перечитывала послание. Интересно, что Нина имеет в виду? Стиль у нее какой-то такой.., уж очень эмоциональный, нет бы попроще, объяснила: что под всем этим подразумевается — «сильная душевная боль», «семья вырождается», «в чем-то он меня пугает»? Это точно так же непонятно и странно, как тот намек на портрет генерала Абаканова.

«Я ведь хотела его где-нибудь отыскать и посмотреть, — подумала Катя. — Чтобы составить впечатление, понять Нинку. Ладно, где теперь его искать, вот поеду туда к ним и все увижу своими глазами».

О том, что не далее как завтра она окажется там, у них, Катя поначалу размышляла как-то отстраненно, словно это ее совсем не касалось. Словно кто-то другой, а не она должен был ехать туда и наблюдать, анализировать, делать выводы. «Кому все это нужно? — уныло думала Катя. — Никите? Но он, кажется, всецело поглощен этой новой, так неожиданно возникшей версией».

По поводу новой версии она пока не имела никакого иного мнения, кроме того, что версия эта — из всех возможных самая не правдоподобная. Но спорить с Колосовым пока было рано — слишком мало еще она знала.

Ей было известно лишь то, что и сам Колосов ищет для себя новые факты и разъяснения. За разъяснениями он, например, направился в Институт Склифосовского к гражданке Феклистовой Варваре Петровне — именно так по паспорту была фамилия матери близнецов Ирины и теперь уже покойного Федора. Катя поймала его на выходе из главка, сказала, что с Ниной все улажено и завтра она едет туда.

— Куда ты еще едешь? — хмуро спросил Колосов.

— К ним домой, ты что, забыл, мы об этом столько говорили!

— Мне кажется, пока надо повременить.

— Нина договорилась с Павлом Судаковым, он дал согласие. Потом все может измениться, и другого случая побывать там мне может уже не представиться.

— Я вообще против, чтобы ты сейчас туда ездила.

— Еще вчера утром ты был «за» обеими руками.

— А теперь против. — Колосов хмурился.

— Это на тебя так повлияла новость об убийстве в Волгограде? — прямо спросила Катя. — Ты, конечно, со своим фээсбэшником все что угодно можешь думать по этому поводу, но я, лично я, пока никакой — ну, ни малейшей связи между этим и нашими случаями не вижу.

— Связь уже в том, что им про события в Волгограде известно, и они их пугают, — ответил Колосов.

— Ну, тогда тем более мне надо там побывать, а вдруг я что-то узнаю. Что-то важное?

— Ты там будешь не жить, ты просто приедешь, побудешь недолго и уедешь как частный врач. Кстати, тебе ведь за этот визит они должны заплатить. — Он усмехнулся. — Нина твоя этот вопрос провентилировала?

По поводу оплаты Катя решила обговорить все на месте. Бесплатная консультация могла вызвать подозрения, в том числе и в отношении Нины, а Кате меньше всего на свете хотелось таким образом осложнять ее положение в этой семье. Вся эта авантюра, с одной стороны, и жутко ее привлекала, будоражила любопытство, но вместе с тем, с другой стороны, на сердце скребли кошки, и совесть была неспокойна. Подопытным кроликом во всех этих авантюрных оперативных играх, комбинациях был ребенок — больной, остро нуждающийся в помощи. «Боже, они же будут спрашивать мое мнение по поводу его состояния. Что я им скажу? — думала Катя. — Это до какой наглости надо будет докатиться, чтобы чего-то там еще советовать?»

Но в этом трудном вопросе Катя решила целиком положиться на Нину — пусть она врач-стоматолог, но она все же самый настоящий «человек в белом халате», а они, даже в авантюрных патовых ситуациях, помнят о клятве Гиппократа и мудром девизе «Не навреди».

Драгоценный позвонил в обеденный перерыв (Катя только-только оторвалась от компьютера, закончив сочинение эпохального репортажа по теме улучшения раскрываемости и проблеме борьбы с укрытием преступлений, — несмотря на то, что формально она находилась все еще в отпуске, ее шеф попросил срочно сделать этот материал для интернетовского сайта).

— Катя, во сколько освободишься? — спросил Вадим.

Катя хотела было ответить: «Да я уже вроде все закончила», но что-то ее остановило, и она уклончиво ответила:

— Часа через полтора, но лучше я тебе сама позвоню, Вадик, хорошо?

Он буркнул что-то нечленораздельное. Катя подумала: вот в кои-то веки муж драгоценный собрался сделать ей какой-то сюрприз, а она тянет время, юлит. Она выключила постылый компьютер, забрала дискету с репортажем (дома вечером доделаю), забрала сумку, накинула пальто и спустилась вниз, решив, что зайдет в любимое кафе у консерватории выпить кофе и уже туда вызовет Драгоценного. Но в этот момент она увидела следователя прокуратуры Пивоварова — того самого, что вел дело по убийству Евдокии Абакановой. Он только что разделся в гардеробе в вестибюле главка и причесывался перед зеркалом. Катя была с ним знакома по прежним делам, по прежним своим репортажам.

— Вы к Колосову, Александр Саввич? А он уехал, — сказала она.

— Я знаю, мы созванивались. Я — в розыск, должен подойти эксперт-нумизмат. — Следователь глянул на часы. — Сюда к вам ему ближе, чем ко мне в прокуратуру. Опаздываю, наверное, уже ждет меня у ваших ребят в кабинете.